Глава двадцать вторая
Тем, что описано в выше сего помещенных строках, выразилось самое сильное и самое большое напряжение усердия знаменитого врача к исполнению поручения, лично переданного ему самим государем. Доктор Мандт сделал больному только один неудачный визит, когда он не нашел Фермора в палатке петергофского лагеря. На другой день, как сказано, Мандт прочел наскоро историю болезни и сделал государю доклад, не посетив больного. И с этой поры он сам не посещал Фермора ни разу, а присылал своего ассистента, врача, тоже составившего себе впоследствии большое имя, Н. Ф. Здекауера. Если же государь спрашивал: видит ли он Фермора, то Мандт отвечал, что «видит», и, чтобы это не было неправдою, он тотчас же вытребывал пациента к себе на квартиру.
Для больного, который находился в таком состоянии, как Николай Фермор, не тяжело было исполнить это требование, и он на каждый зов тотчас же шел в квартиру Мандта (по Мойке, неподалеку от Полицейского моста, в доме Беликова).
Таким образом прошел год и могло бы идти и дальше, но однажды раннею весной Николай Фермор во время прогулки опять попался на глаза императору Николаю Павловичу, и от этого случая произошла перемена, которая дала делу новое направление.
Государь встретил Николая Фермора на углу Невского и Большой Морской, у самого английского магазина.
Проходивший Фермор, заметив приближение государя, взял руку к козырьку и остановился.
Государь взглянул на него и сейчас же узнал.
– Фермор?
– Точно так, ваше величество.
– Как теперь твое здоровье?
– Я не чувствую, ваше величество, ни малейшего облегчения.
На лице государя выразилось неудовольствие.
– Что же делает с тобой Мандт?
– Он иногда присылает ко мне Здекауера, а иногда требует меня к себе.
– Ну, а что же вы делаете, когда ты к нему приходишь?
– Сначала я долго ожидаю его в приемной, а потом, когда он выйдет, пустит мне в лицо дым от сигары и скажет, чтобы я пил bitter Wasser 22.
– И только?
– Только всего, ваше величество.
Лицо государя омрачилось, а Фермор воспользовался минутой этого разговора и напомнил государю о его дозволении обращаться к нему с просьбами.
– Ну, прекрасно, что же я могу тебе сделать?
– Прикажите меня лечить какому-нибудь доброму доктору из русских.
– Хорошо, – отвечал государь и, кивнув головой, удалился.