Цыганке

Я люблю твои лукавые глаза:
Притаилася в них молния-гроза;
Как потухнут да посмотрят далеко –
Словно в омуте, темно и глубоко;
А сверкнут да ярким пламенем взгорят –
Много песен про любовь они сулят,
Много песен развеселых, удалых,
Много звуков и тоскливых, и больных.
Загорелися лукавые глаза,
Расплелася-распустилася коса,
Рдеют щеки… губы шепчут: «Не забудь!..»
Ходит ходенем под красной шалью грудь –
А под гибкою, проворною рукой
Завывают струны жгучею тоской…
Ох, да спой же ты мне, спой же что-нибудь!
Надорви ты мне тоской больную грудь!
Спой про «Ивушку», хорошая моя!
Буду слушать, буду вечно слушать я –
Как зеленая-то рощица всю ночь
Прошумела, что и спать тебе невмочь;
Как ты слушала, что свищет соловей,
Целу ночку не смыкаючи очей;
Как в слободке молода вдова жила,
Как у вдовки дочь хорошая росла;
Как в долинушке калинушка стоит –
На калинке соловей-птица сидит…
<1863>

Памяти пятерых

Ой, сложили ж вы, сложили свои головы! –
Да неспросту же сложили: за народ честной! –
Раным-рано порешили вас в ненастный день;
Панафиду вам отпели ветры буйные,
Окропил ли святой водой частый дождичек,
Схоронила-приняла не мать сыра земля –
Схоронило-закачало море синее,
Спеленала саваном морская трава,
Плакала над вами туча божия –
А в хрещеных ли и быль про вас быльем поросла!..
Лишь один-то на чужбинушке чужой стороне
Горе-молодец родимый, богатырь-голова
Небоязно запевает «память вечную!..»
СкороКнижный режим