VIII
Зоя пришла к нам вечером, дня через два после нашего знакомства, когда мы сидели за чаем.
Игнаша пришел с нею вместе.
Ситцевое платье на этот раз заменили поношенная, но очень приличная черная юбка и темная бумазейная кофточка без талии, в виде мужской тужурки.
– Зоя Ильинишна! Сколько лет мы не видались! – весело поднялся ей навстречу Сергей, протягивая руки. – Поздравляю вас! Вы невеста?
– Спасибо! И вас с законным браком тоже! А я к вам за книгами прибежала, и о журнале поразузнать, – произнесла Зоя. – Вы, говорят, за издание принимаетесь. Можно поинтересоваться?
– Охотно! – согласился Сергей. – Вот после чая…
– Ну, ладно, давайте чай, если уж это так водится, – засмеялась она.
Я передала Зое чашку. Руки у нее были маленькие, изящной формы, но с мозолями, точно от грубой работы, хотя и с тщательно вычищенными ногтями.
За чаем Сергей рассказывал нашим гостям о своем журнале.
– Вот и вы помогите нам, Зоя Ильинишна, и вы, Игнатий Николаевич, напишите что-нибудь хорошенькое. К нашему полку прибудет. Жена моя тоже пописывает, – улыбнулся Сергей.
– Вы писательница? – живо заинтересовалась Зоя. – Что же вы пишете? – как мне показалось, насмешливо переспросила она, чуть-чуть сощурив глазки.
– Теперь ничего.
– Вдохновения ждете?
– Просто таланта нет, – произнесла я, краснея под слишком пристальным взглядом.
– Ну, полно, пожалуйста, Наташа, ты еще напишешь много хорошего! Подожди немного!
И, говоря это, мой муж улыбнулся мне так ободряюще и добро, что я снова поверила в свои силы, как и несколько месяцев тому назад.
После чая я повела Зою показывать наше гнездышко.
Она с удовольствием оглядывала нашу, на мой взгляд, очень хорошенькую, но скромную обстановку и с нескрываемым восторгом растянулась на мягкой кушетке в моем будуаре.
– Как хорошо здесь! – произнесла она, жмурясь и потягиваясь, как котенок. – Так хорошо, что никуда бы не ушла отсюда!
– Кто же вас гонит? Оставайтесь! – улыбнулась я.
– Ой, что вы, что вы! – почти испуганно вскричала она. – Сохрани меня, Боже! Здесь хорошо отдохнуть, понежиться после трудового дня, а жить все время в этой роскоши и в этом комфорте ужасно! Разленишься и работать не захочешь. А ведь я вполне чернорабочий человек. Всю жизнь в труде, зарабатывая копейку. Праздность мне непонятна. И замуж выйду – не перестану трудиться. Курсы окончу, сюда с Игнашей вернемся. Школу здесь заведем, ребяток обучать станем. Лечить мужиков, опять, своими средствами, домашними, а то доктор живет далеко, не может сюда часто наезжать. Вот бы вы согласились помогать нам! А?
– Конечно, конечно! – поторопилась я ответить, – хоть сейчас!
– Ишь вы какая прыткая! Сейчас вот вам и подавай. Небось наголодались без дела-то! Нет, вы мне раньше с курсами моими покончить дайте, чтобы, доучась как следует, иметь возможность и других учить. Потерпите малость. Зато потом, как хорошо будет! Вы представить себе не можете, какое отрадное чувство прийти домой после трудового дня и сознавать, что ты провела свое время с пользой для других и для себя, право славно!
Зоя говорила горячо, увлекательно.
Я слушала ее, затаив дыхание. Эта девушка дала мне выход из того состояния неудовлетворенности, которое владело мною все это последнее время. Она оказалась далеко не тем, что я предполагала – эта тонкая, как былинка, хрупкая, но мощная духом и мыслью девушка с ее глубокими суждениями.
И, когда она уходила с грудой книг, данной ей Сергеем, я невольно высказала ей это. Она выслушала меня внимательно и, не дав мне опомниться, быстро обняла меня и порывисто крепко поцеловала в самые губы.
– Вы прелесть, хотя и великосветская барышня! – рассмеялась она. – Вы сами не сознаете, какая вы прелесть!
Я не успела произнести слово, как она уже была за дверью и на весь дом звала Игнашу свежим звонким голоском.