Сердолик
Не блеском мил мне сердолик!Один лишь раз сверкал он, ярок,И рдеет скромно, словно ликТого, кто мне вручил подарок.
Но пусть смеются надо мной,За дружбу подчинюсь злословью:Люблю я все же дар простойЗа то, что он вручен с любовью!
Тот, кто дарил, потупил взор,Боясь, что дара не приму я,Но я сказал, что с этих порЕго до смерти сохраню я!
И я залог любви поднесК очам – и луч блеснул на камне,Как блещет он на каплях рос…И с этих пор слеза мила мне!
Мой друг! Хвалиться ты не могБогатством или знатной долей, –Но дружбы истинной цветокВзрастает не в садах, а в поле!
Ах, не глухих теплиц цветыБлагоуханны и красивы,Есть больше дикой красотыВ цветах лугов, в цветах вдоль нивы!
И если б не была слепойФортуна, если б помогалаОна природе – пред тобойОна дары бы расточала.
А если б взор ее прозрелИ глубь души твоей смиренной,Ты получил бы мир в удел,Затем что стоишь ты вселенной!
Первый поцелуй любвиА барбитон струнамиЗвучит мне про Эрота.Мне сладких обманов романа не надо,Прочь вымысел! Тщетно души не волнуй!О, дайте мне луч упоенного взглядаИ первый стыдливый любви поцелуй!Поэт, воспевающий рощу и поле!Спеши, – вдохновенье свое уврачуй!Стихи твои хлынут потоком на воле,Лишь вкусишь ты первый любви поцелуй!Не бойся, что Феб отвратит свои взоры,О помощи муз не жалей, не тоскуй.Что Феб музагет! что парнасские хоры!Заменит их первый любви поцелуй!Не надо мне мертвых созданий искусства!О, свет лицемерный, кляни и ликуй!Я жду вдохновенья, где вырвалось чувство,Где слышится первый любви поцелуй!Созданья мечты, где пастушки тоскуют,Где дремлют стада у задумчивых струй,Быть может, пленят, но души не взволнуют, –Дороже мне первый любви поцелуй!О, кто говорит: человек, искупаяГрех праотца, вечно рыдай и горюй!Нет! цел уголок недоступного рая:Он там, где есть первый любви поцелуй!Пусть старость мне кровь беспощадно остудит,Ты, память былого, мне сердце чаруй!И лучшим сокровищем памяти будет –Он – первый стыдливый любви поцелуй!
А барбитон струнамиЗвучит мне про Эрота.
Мне сладких обманов романа не надо,Прочь вымысел! Тщетно души не волнуй!О, дайте мне луч упоенного взглядаИ первый стыдливый любви поцелуй!
Поэт, воспевающий рощу и поле!Спеши, – вдохновенье свое уврачуй!Стихи твои хлынут потоком на воле,Лишь вкусишь ты первый любви поцелуй!
Не бойся, что Феб отвратит свои взоры,О помощи муз не жалей, не тоскуй.Что Феб музагет! что парнасские хоры!Заменит их первый любви поцелуй!
Не надо мне мертвых созданий искусства!О, свет лицемерный, кляни и ликуй!Я жду вдохновенья, где вырвалось чувство,Где слышится первый любви поцелуй!
Созданья мечты, где пастушки тоскуют,Где дремлют стада у задумчивых струй,Быть может, пленят, но души не взволнуют, –Дороже мне первый любви поцелуй!
О, кто говорит: человек, искупаяГрех праотца, вечно рыдай и горюй!Нет! цел уголок недоступного рая:Он там, где есть первый любви поцелуй!
Пусть старость мне кровь беспощадно остудит,Ты, память былого, мне сердце чаруй!И лучшим сокровищем памяти будет –Он – первый стыдливый любви поцелуй!
Элегия на ньюстедское аббатствоЭто голос тех лет, что прошли; они стремятся предо мной со всеми своими деяниями.
Полуупавший, прежде пышный храм!Алтарь святой! монарха покаянье!Гробница рыцарей, монахов, дам,Чьи тени бродят здесь в ночном сиянье.Твои зубцы приветствую, Ньюстед!Прекрасней ты, чем зданья жизни новой,И своды зал твоих на ярость летГлядят с презреньем, гордо и сурово.Верны вождям, с крестами на плечах,Здесь не толпятся латники рядами,Не шумят беспечно на пирах, –Бессмертный сонм! – за круглыми столами!Волшебный взор мечты, в дали веков,Увидел бы движенье их дружины,В которой каждый – умереть готовИ, как паломник, жаждет Палестины.Но нет! не здесь отчизна тех вождей,Не здесь лежат их земли родовые:В тебе скрывались от дневных лучей,Ища спокойствия, сердца больные.Отвергнув мир, молился здесь монахВ угрюмой келье, под покровом тени,Кровавый грех здесь прятал тайный страх,Невинность шла сюда от притеснений.Король тебя воздвиг в краю глухом,Где шервудцы блуждали, словно звери,И вот в тебе, под черным клобуком,Нашли спасенье жертвы суеверий.Где, влажный плащ над перстью неживой,Теперь трава струит росу в печали,Там иноки, свершая подвиг свой,Лишь для молитвы голос возвышали.Где свой неверный лет нетопыриТеперь стремят сквозь сумраки ночные,Вечерню хор гласил в часы зари,Иль утренний канон святой Марии!Года сменяли годы, век – века,Аббат – аббата; мирно жило братство.Его хранила веры сень, покаКороль не посягнул на святотатство.Был храм воздвигнут Генрихом святым,Чтоб жили там отшельники в покое.Но дар был отнят Генрихом другим,И смолкло веры пение святое.Напрасны просьбы и слова угроз,Он гонит их от старого порогаБлуждать по миру, средь житейских гроз,Без друга, без приюта, – кроме Бога!Чу! своды зал твоих, в ответ звуча,На зов военной музыки трепещут,И, вестники владычества меча,Высоко на стенах знамена плещут.Шаг часового, смены гул глухой,Веселье пира, звон кольчуги бранной,Гуденье труб и барабанов бойСлились в напев тревоги беспрестанной.Аббатство прежде, ныне крепость ты,Окружена кольцом полков неверных.Войны орудья с грозной высотыНависли, гибель сея в ливнях серных.Напрасно все! Пусть враг не раз отбит, –Перед коварством уступает смелый,Защитников – мятежный сонм теснит,Развив над ними стяг свой закоптелый.Не без борьбы сдается им барон,Тела врагов пятнают дол кровавый;Непобежденный меч сжимает он.И есть еще пред ним дни новой славы.Когда герой уже готов снестиСвой новый лавр в желанную могилу, –Слетает добрый гений, чтоб спастиМонарху – друга, упованье, силу!Влечет из сеч неравных, чтоб опятьВ иных полях отбил он приступ злобный,Чтоб он повел к достойным битвам рать,В которой пал Фалкланд богоподобный.Ты, бедный замок, предан грабежам!Как реквием звучат сраженных стоны,До неба всходит новый фимиамИ кроют груды жертв дол обагренный.Как призраки, чудовищны, бледны,Лежат убитые в траве священной.Где всадники и кони сплетены,Грабителей блуждает полк презренный.Истлевший прах исторгнут из гробов,Давно травой, густой и шумной, скрытых:Не пощадят покоя мертвецовРазбойники, ища богатств зарытых.Замолкла арфа, голос лиры стих,Вовек рукой не двинет минстрель бледный,Он не зажжет дрожащих струн своих,Он не споет, как славен лавр победный.Шум боя смолк. Убийцы, наконец,Ушли, добычей сыты в полной мере.Молчанье вновь надело свой венец,И черный Ужас охраняет двери.Здесь Разорение содержит мрачный двор,И что за челядь славит власть царицы!Слетаясь спать в покинутый собор,Зловещий гимн кричат ночные птицы.Но вот исчез анархии туманВ лучах зари с родного небосвода,И в ад, ему родимый, пал тиран,И смерть злодея празднует природа.Гроза приветствует предсмертный стон,Встречает вихрь последнее дыханье,Приняв постыдный гроб, что ей вручен,Сама земля дрожит в негодованье.Законный кормчий снова у руляИ челн страны ведет в спокойном море.Вражды утихшей раны исцеля,Надежда вновь бодрит улыбкой горе.Из разоренных гнезд, крича, летятЖильцы, занявшие пустые кельи.Опять свой лен приняв, владелец рад;За днями горести – полней веселье!Вассалов сонм в приветливых стенахПирует вновь, встречая господина.Забыли женщины тоску и страх,Посевом пышно убрана долина.Разносит эхо песни вдоль дорог,Листвой богатой бор веселый пышен.И чу! в полях взывает звонкий рог,И окрик ловчего по ветру слышен.Луга под топотом дрожат весь день…О, сколько страхов! радостей! заботы!Спасенья ищет в озере олень…И славит громкий крик конец охоты!Счастливый век, ты долгим быть не мог,Когда лишь травля дедов забавляла!Они, презрев блистательный порок,Веселья много знали, горя – мало!Отца сменяет сын. День ото дняВсем Смерть грозит неумолимой дланью.Уж новый всадник горячит коня,Толпа другая гонится за ланью.Ньюстед! как грустны ныне дни твои!Как вид твоих раскрытых сводов страшен!Юнейший и последний из семьиТеперь владетель этих старых башен.Он видит ветхость серых стен твоих,Глядит на кельи, где гуляют грозы,На славные гробницы дней былых,Глядит на все, глядит, чтоб лились слезы!Но слезы те не жалость будит в нем:Исторгло их из сердца уваженье!Любовь, Надежда, Гордость – как огнем,Сжигают грудь и не дают забвенья.Ты для него дороже всех дворцовИ гротов прихотливых. ОдинокоБродя меж мшистых плит твоих гробов,Не хочет он роптать на волю Рока.Сквозь тучи может солнце просиять,Тебя зажечь лучом полдневным снова.Час славы может стать твоим опять,Грядущий день – сравняться с днем былого!
Это голос тех лет, что прошли; они стремятся предо мной со всеми своими деяниями.
Полуупавший, прежде пышный храм!Алтарь святой! монарха покаянье!Гробница рыцарей, монахов, дам,Чьи тени бродят здесь в ночном сиянье.
Твои зубцы приветствую, Ньюстед!Прекрасней ты, чем зданья жизни новой,И своды зал твоих на ярость летГлядят с презреньем, гордо и сурово.
Верны вождям, с крестами на плечах,Здесь не толпятся латники рядами,Не шумят беспечно на пирах, –Бессмертный сонм! – за круглыми столами!
Волшебный взор мечты, в дали веков,Увидел бы движенье их дружины,В которой каждый – умереть готовИ, как паломник, жаждет Палестины.
Но нет! не здесь отчизна тех вождей,Не здесь лежат их земли родовые:В тебе скрывались от дневных лучей,Ища спокойствия, сердца больные.
Отвергнув мир, молился здесь монахВ угрюмой келье, под покровом тени,Кровавый грех здесь прятал тайный страх,Невинность шла сюда от притеснений.
Король тебя воздвиг в краю глухом,Где шервудцы блуждали, словно звери,И вот в тебе, под черным клобуком,Нашли спасенье жертвы суеверий.
Где, влажный плащ над перстью неживой,Теперь трава струит росу в печали,Там иноки, свершая подвиг свой,Лишь для молитвы голос возвышали.
Где свой неверный лет нетопыриТеперь стремят сквозь сумраки ночные,Вечерню хор гласил в часы зари,Иль утренний канон святой Марии!
Года сменяли годы, век – века,Аббат – аббата; мирно жило братство.Его хранила веры сень, покаКороль не посягнул на святотатство.
Был храм воздвигнут Генрихом святым,Чтоб жили там отшельники в покое.Но дар был отнят Генрихом другим,И смолкло веры пение святое.
Напрасны просьбы и слова угроз,Он гонит их от старого порогаБлуждать по миру, средь житейских гроз,Без друга, без приюта, – кроме Бога!
Чу! своды зал твоих, в ответ звуча,На зов военной музыки трепещут,И, вестники владычества меча,Высоко на стенах знамена плещут.
Шаг часового, смены гул глухой,Веселье пира, звон кольчуги бранной,Гуденье труб и барабанов бойСлились в напев тревоги беспрестанной.
Аббатство прежде, ныне крепость ты,Окружена кольцом полков неверных.Войны орудья с грозной высотыНависли, гибель сея в ливнях серных.
Напрасно все! Пусть враг не раз отбит, –Перед коварством уступает смелый,Защитников – мятежный сонм теснит,Развив над ними стяг свой закоптелый.
Не без борьбы сдается им барон,Тела врагов пятнают дол кровавый;Непобежденный меч сжимает он.И есть еще пред ним дни новой славы.
Когда герой уже готов снестиСвой новый лавр в желанную могилу, –Слетает добрый гений, чтоб спастиМонарху – друга, упованье, силу!
Влечет из сеч неравных, чтоб опятьВ иных полях отбил он приступ злобный,Чтоб он повел к достойным битвам рать,В которой пал Фалкланд богоподобный.
Ты, бедный замок, предан грабежам!Как реквием звучат сраженных стоны,До неба всходит новый фимиамИ кроют груды жертв дол обагренный.
Как призраки, чудовищны, бледны,Лежат убитые в траве священной.Где всадники и кони сплетены,Грабителей блуждает полк презренный.
Истлевший прах исторгнут из гробов,Давно травой, густой и шумной, скрытых:Не пощадят покоя мертвецовРазбойники, ища богатств зарытых.
Замолкла арфа, голос лиры стих,Вовек рукой не двинет минстрель бледный,Он не зажжет дрожащих струн своих,Он не споет, как славен лавр победный.
Шум боя смолк. Убийцы, наконец,Ушли, добычей сыты в полной мере.Молчанье вновь надело свой венец,И черный Ужас охраняет двери.
Здесь Разорение содержит мрачный двор,И что за челядь славит власть царицы!Слетаясь спать в покинутый собор,Зловещий гимн кричат ночные птицы.
Но вот исчез анархии туманВ лучах зари с родного небосвода,И в ад, ему родимый, пал тиран,И смерть злодея празднует природа.
Гроза приветствует предсмертный стон,Встречает вихрь последнее дыханье,Приняв постыдный гроб, что ей вручен,Сама земля дрожит в негодованье.
Законный кормчий снова у руляИ челн страны ведет в спокойном море.Вражды утихшей раны исцеля,Надежда вновь бодрит улыбкой горе.
Из разоренных гнезд, крича, летятЖильцы, занявшие пустые кельи.Опять свой лен приняв, владелец рад;За днями горести – полней веселье!
Вассалов сонм в приветливых стенахПирует вновь, встречая господина.Забыли женщины тоску и страх,Посевом пышно убрана долина.
Разносит эхо песни вдоль дорог,Листвой богатой бор веселый пышен.И чу! в полях взывает звонкий рог,И окрик ловчего по ветру слышен.
Луга под топотом дрожат весь день…О, сколько страхов! радостей! заботы!Спасенья ищет в озере олень…И славит громкий крик конец охоты!
Счастливый век, ты долгим быть не мог,Когда лишь травля дедов забавляла!Они, презрев блистательный порок,Веселья много знали, горя – мало!
Отца сменяет сын. День ото дняВсем Смерть грозит неумолимой дланью.Уж новый всадник горячит коня,Толпа другая гонится за ланью.
Ньюстед! как грустны ныне дни твои!Как вид твоих раскрытых сводов страшен!Юнейший и последний из семьиТеперь владетель этих старых башен.
Он видит ветхость серых стен твоих,Глядит на кельи, где гуляют грозы,На славные гробницы дней былых,Глядит на все, глядит, чтоб лились слезы!
Но слезы те не жалость будит в нем:Исторгло их из сердца уваженье!Любовь, Надежда, Гордость – как огнем,Сжигают грудь и не дают забвенья.
Ты для него дороже всех дворцовИ гротов прихотливых. ОдинокоБродя меж мшистых плит твоих гробов,Не хочет он роптать на волю Рока.
Сквозь тучи может солнце просиять,Тебя зажечь лучом полдневным снова.Час славы может стать твоим опять,Грядущий день – сравняться с днем былого!
Лакин-И-ГерПрочь, мирные парки, где преданы негам,Меж роз отдыхают поклонники моды!Мне дайте утесы, покрытые снегом,Священны они для любви и свободы!Люблю Каледонии хмурые скалы,Где молний бушует стихийный пожар,Где, пенясь, ревет водопад одичалый:Суровый и мрачный люблю Лок-на-Гар!Ах, в детские годы там часто блуждал яВ шотландском плаще и шотландском берете,Героев, погибших давно, вспоминал яМеж сосен седых, в вечереющем свете.Пока не затеплятся звезды ночные,Пока не закатится солнечный шар,Блуждал, вспоминая легенды былые,Рассказы о детях твоих, Лок-на-Гар!«О тени умерших! не ваши ль призывыСквозь бурю звучали мне хором незримым?»Я верю, что души геройские живыИ с ветром летают над краем родимым!Царит здесь Зима в ледяной колеснице,Морозный туман расстилая, как пар,И образы предков восходят к царице –Почить в грозовых облаках Лок-на-Гар.«Несчастные воины! разве видений,Пророчащих гибель вам, вы не видали?»Да! вам суждено было пасть в Кулодене,И смерть вашу лавры побед не венчали!Но все же вы счастливы! Пали вы с кланом,Могильный ваш сон охраняет Брэмар,Волынки вас славят по весям и станам!И вторишь их пению ты, Лок-на-Гар!Давно я покинул тебя, и не скороВернусь на тропы величавого склона,Лишен ты цветов, не пленяешь ты взора,И все ж мне милей, чем поля Альбиона!Их мирные прелести сердцу несносны:В зияющих пропастях больше есть чар!Люблю я утесы, потоки и сосны,Угрюмый и грозный люблю Лок-на-Гар!
Прочь, мирные парки, где преданы негам,Меж роз отдыхают поклонники моды!Мне дайте утесы, покрытые снегом,Священны они для любви и свободы!Люблю Каледонии хмурые скалы,Где молний бушует стихийный пожар,Где, пенясь, ревет водопад одичалый:Суровый и мрачный люблю Лок-на-Гар!
Ах, в детские годы там часто блуждал яВ шотландском плаще и шотландском берете,Героев, погибших давно, вспоминал яМеж сосен седых, в вечереющем свете.Пока не затеплятся звезды ночные,Пока не закатится солнечный шар,Блуждал, вспоминая легенды былые,Рассказы о детях твоих, Лок-на-Гар!
«О тени умерших! не ваши ль призывыСквозь бурю звучали мне хором незримым?»Я верю, что души геройские живыИ с ветром летают над краем родимым!Царит здесь Зима в ледяной колеснице,Морозный туман расстилая, как пар,И образы предков восходят к царице –Почить в грозовых облаках Лок-на-Гар.
«Несчастные воины! разве видений,Пророчащих гибель вам, вы не видали?»Да! вам суждено было пасть в Кулодене,И смерть вашу лавры побед не венчали!Но все же вы счастливы! Пали вы с кланом,Могильный ваш сон охраняет Брэмар,Волынки вас славят по весям и станам!И вторишь их пению ты, Лок-на-Гар!
Давно я покинул тебя, и не скороВернусь на тропы величавого склона,Лишен ты цветов, не пленяешь ты взора,И все ж мне милей, чем поля Альбиона!Их мирные прелести сердцу несносны:В зияющих пропастях больше есть чар!Люблю я утесы, потоки и сосны,Угрюмый и грозный люблю Лок-на-Гар!
К музе вымыслаЦарица снов и детской сказки,Ребяческих веселий мать,Привыкшая в воздушной пляскеДетей послушных увлекать!Я чужд твоих очарований,Я цепи юности разбил,Страну волшебную мечтанийНа царство Истины сменил!Проститься нелегко со снами,Где жил я девственной душой,Где нимфы мнятся божествами,А взгляды их – как луч святой!Где властвует Воображенье,Все в краски дивные одев.В улыбках женщин – нет уменьяИ пустоты – в тщеславье дев!Но знаю: ты лишь имя! НадоСойти из облачных дворцов,Не верить в друга, как в Пилада,Не видеть в женщинах богов!Признать, что чужд мне луч небесный,Где эльфы водят легкий круг,Что девы лживы, как прелестны,Что занят лишь собой наш друг.Стыжусь, с раскаяньем правдивым,Что прежде чтил твой скиптр из роз.Я ныне глух к твоим призывамИ не парю на крыльях грез!Глупец! Любил я взор блестящийИ думал: правда скрыта там!Ловил я вздох мимолетящийИ верил деланным слезам.Наскучив этой ложью черствой,Твой пышный покидаю трон.В твоем дворце царит Притворство,И в нем Чувствительность – закон!Она способна вылить море –Над вымыслами – слез пустых,Забыв действительное горе,Рыдать у алтарей твоих!Сочувствие, в одежде чернойИ кипарисом убрано,С тобой пусть плачет непритворно,За всех кровь сердца льет оно!Зови поплакать над утратойДриад: их пастушок ушел.Как вы, и он пылал когда-то,Теперь же презрел твой престол.О нимфы! вы без затрудненьяГотовы плакать обо всем,Гореть в порывах исступленьяВоображаемым огнем!Оплачете ль меня печально,Покинувшего милый круг?Не вправе ль песни ждать прощальнойЯ, юный бард, ваш бывший друг?Чу! близятся мгновенья рока…Прощай, прощай, беспечный род!Я вижу пропасть недалеко,В которой вас погибель ждет.Вас властно гонит вихрь унылый,Шумит забвения вода,И вы с царицей легкокрылойДолжны погибнуть навсегда.
Царица снов и детской сказки,Ребяческих веселий мать,Привыкшая в воздушной пляскеДетей послушных увлекать!Я чужд твоих очарований,Я цепи юности разбил,Страну волшебную мечтанийНа царство Истины сменил!
Проститься нелегко со снами,Где жил я девственной душой,Где нимфы мнятся божествами,А взгляды их – как луч святой!Где властвует Воображенье,Все в краски дивные одев.В улыбках женщин – нет уменьяИ пустоты – в тщеславье дев!
Но знаю: ты лишь имя! НадоСойти из облачных дворцов,Не верить в друга, как в Пилада,Не видеть в женщинах богов!Признать, что чужд мне луч небесный,Где эльфы водят легкий круг,Что девы лживы, как прелестны,Что занят лишь собой наш друг.
Стыжусь, с раскаяньем правдивым,Что прежде чтил твой скиптр из роз.Я ныне глух к твоим призывамИ не парю на крыльях грез!Глупец! Любил я взор блестящийИ думал: правда скрыта там!Ловил я вздох мимолетящийИ верил деланным слезам.
Наскучив этой ложью черствой,Твой пышный покидаю трон.В твоем дворце царит Притворство,И в нем Чувствительность – закон!Она способна вылить море –Над вымыслами – слез пустых,Забыв действительное горе,Рыдать у алтарей твоих!
Сочувствие, в одежде чернойИ кипарисом убрано,С тобой пусть плачет непритворно,За всех кровь сердца льет оно!Зови поплакать над утратойДриад: их пастушок ушел.Как вы, и он пылал когда-то,Теперь же презрел твой престол.
О нимфы! вы без затрудненьяГотовы плакать обо всем,Гореть в порывах исступленьяВоображаемым огнем!Оплачете ль меня печально,Покинувшего милый круг?Не вправе ль песни ждать прощальнойЯ, юный бард, ваш бывший друг?
Чу! близятся мгновенья рока…Прощай, прощай, беспечный род!Я вижу пропасть недалеко,В которой вас погибель ждет.Вас властно гонит вихрь унылый,Шумит забвения вода,И вы с царицей легкокрылойДолжны погибнуть навсегда.
Страницаиз3
СкороКнижный режим