Из книги «Поэмы сатурналий»
Перевод Федора Сологуба
NevermoreЗачем ты вновь меня томишь, воспоминанье?Осенний день хранил печальное молчанье,И ворон несся вдаль, и бледное сияньеЛожилось на леса в их желтом одеянье.Мы с нею шли вдвоем. Пленили нас мечты.И были волоса у милой развиты, —И звонким голосом небесной чистотыОна спросила вдруг: «Когда был счастлив ты?»На голос сладостный и взор ее тревожныйЯ молча отвечал улыбкой осторожной,И руку белую смиренно целовал,– О первые цветы, как вы благоухали!О голос ангельский, как нежно ты звучал,Когда уста ее признанье лепетали!
Зачем ты вновь меня томишь, воспоминанье?Осенний день хранил печальное молчанье,И ворон несся вдаль, и бледное сияньеЛожилось на леса в их желтом одеянье.Мы с нею шли вдвоем. Пленили нас мечты.И были волоса у милой развиты, —И звонким голосом небесной чистотыОна спросила вдруг: «Когда был счастлив ты?»На голос сладостный и взор ее тревожныйЯ молча отвечал улыбкой осторожной,И руку белую смиренно целовал,– О первые цветы, как вы благоухали!О голос ангельский, как нежно ты звучал,Когда уста ее признанье лепетали!
ТоскаМеня не веселит ничто в тебе. Природа:Ни хлебные поля, ни отзвук золотойПастушеских рогов, ни утренней поройЗаря, ни красота печального захода.Смешно искусство мне, и Человек, и ода,И песенка, и храм, и башни вековойСтремленье гордое в небесный свод пустой.Что мне добро и зло, и рабство, и свобода!Не верю в Бога я, не обольщаюсь вновьНаукою, а древняя ирония, Любовь,Давно бегу ее в презренье молчаливом.Устал я жить, и смерть меня страшит. Как чёлн,Забытый, зыблемый приливом и отливом,Моя душа скользит по воле бурных волн.
Меня не веселит ничто в тебе. Природа:Ни хлебные поля, ни отзвук золотойПастушеских рогов, ни утренней поройЗаря, ни красота печального захода.Смешно искусство мне, и Человек, и ода,И песенка, и храм, и башни вековойСтремленье гордое в небесный свод пустой.Что мне добро и зло, и рабство, и свобода!Не верю в Бога я, не обольщаюсь вновьНаукою, а древняя ирония, Любовь,Давно бегу ее в презренье молчаливом.Устал я жить, и смерть меня страшит. Как чёлн,Забытый, зыблемый приливом и отливом,Моя душа скользит по воле бурных волн.
ГротескиНе опасаясь ни лишений,Ни утомленья, ни тоски,Они дорогой приключенийИдут, в лохмотьях, но дерзки.Мудрец казнит их речью ловкой,Глупец становится в тупик,Девицы дразнят их издевкой,Мальчишки кажут им язык.Конечно, жизнь их ядовита,Они презренны и смешны,Они напоминают чьи-тоВо тьме ночной дурные сны.Гнусят! Над резкою гитаройБлуждает вольная рука.В их странных песнях ропот ярый,По горней родине тоска;В глазах то плачет, то смеетсяЛюбовь, наскучившая нам,К тому, что вечно остается,К давно почившим и к богам.– Блуждайте ж, отдыха не зная,Людьми отвергнутой толпойУ двери замкнутого рая,Над грозной бездною морской.С природой люди дружны стали.Чтобы казнить вас поделомЗа то, что, гордые в печали,Идете с поднятым челом,И вас, отмщая дерзновенныхНадежд высокомерный пыл,Встречает, на пути забвенных,Природа схваткой грубых сил.То зной сжигает ваше тело,То холод в кости вам проник;Горячка кровью овладела,Терзает кожу вам тростник.Все гонят вас с ожесточеньем,А после смерти роковойИ волк посмотрит с отвращеньемНа труп холодный и худой.
Не опасаясь ни лишений,Ни утомленья, ни тоски,Они дорогой приключенийИдут, в лохмотьях, но дерзки.Мудрец казнит их речью ловкой,Глупец становится в тупик,Девицы дразнят их издевкой,Мальчишки кажут им язык.Конечно, жизнь их ядовита,Они презренны и смешны,Они напоминают чьи-тоВо тьме ночной дурные сны.Гнусят! Над резкою гитаройБлуждает вольная рука.В их странных песнях ропот ярый,По горней родине тоска;В глазах то плачет, то смеетсяЛюбовь, наскучившая нам,К тому, что вечно остается,К давно почившим и к богам.– Блуждайте ж, отдыха не зная,Людьми отвергнутой толпойУ двери замкнутого рая,Над грозной бездною морской.С природой люди дружны стали.Чтобы казнить вас поделомЗа то, что, гордые в печали,Идете с поднятым челом,И вас, отмщая дерзновенныхНадежд высокомерный пыл,Встречает, на пути забвенных,Природа схваткой грубых сил.То зной сжигает ваше тело,То холод в кости вам проник;Горячка кровью овладела,Терзает кожу вам тростник.Все гонят вас с ожесточеньем,А после смерти роковойИ волк посмотрит с отвращеньемНа труп холодный и худой.
Осенняя песняО, струнный звон,Осенний стон,Томный, скучный.В душе больнойНапев ночнойОднозвучный.Туманный сонБылых времёнНочь хоронит.Томлюсь в слезах,О ясных дняхПамять стонет.Душой с тобой,О, ветер злой,Я, усталый.Мои мечтыУносишь ты,Лист увялый.
О, струнный звон,Осенний стон,Томный, скучный.В душе больнойНапев ночнойОднозвучный.Туманный сонБылых времёнНочь хоронит.Томлюсь в слезах,О ясных дняхПамять стонет.Душой с тобой,О, ветер злой,Я, усталый.Мои мечтыУносишь ты,Лист увялый.
СеренадаТо не голос трупа из могилы тёмной, —Я перед тобой.Слушай, как восходит в твой приют укромныйГолос резкий мой.Слушай, мандолине душу открывая,Как звенит струна:Про тебя та песня, льстивая и злая,Мною сложена.Я спою про очи: блеск их переливный —Золото, оникс.Я спою про Лету грудей, и про дивныйТёмных кудрей Стикс.То не голос трупа из могилы тёмной,Я перед тобой.Слушай, как восходит в твой приют укромныйГолос резкий мой.Тело молодое, как и подобает,Много восхвалю:Вспомнив, как роскошно плоть благоухает,Я ночей не сплю.И, кончая песню, воспою лобзаньяЭтих алых губ,И твою улыбку на мои страданья,Ангел! душегуб!Слушай, мандолине душу открывая,Как звенит струна:Про тебя та песня, льстивая и злая,Мною сложена.
То не голос трупа из могилы тёмной, —Я перед тобой.Слушай, как восходит в твой приют укромныйГолос резкий мой.Слушай, мандолине душу открывая,Как звенит струна:Про тебя та песня, льстивая и злая,Мною сложена.Я спою про очи: блеск их переливный —Золото, оникс.Я спою про Лету грудей, и про дивныйТёмных кудрей Стикс.То не голос трупа из могилы тёмной,Я перед тобой.Слушай, как восходит в твой приют укромныйГолос резкий мой.Тело молодое, как и подобает,Много восхвалю:Вспомнив, как роскошно плоть благоухает,Я ночей не сплю.И, кончая песню, воспою лобзаньяЭтих алых губ,И твою улыбку на мои страданья,Ангел! душегуб!Слушай, мандолине душу открывая,Как звенит струна:Про тебя та песня, льстивая и злая,Мною сложена.
Из книги «Любезные праздники» Лунный свет
Твоя душа, как тот заветный сад,Где сходятся изысканные маски, —Разряжены они, но грустен взгляд,Печаль в напеве лютни, в шуме пляски.Эрота мощь, безоблачные дниОни поют, в минорный лад впадая,И в счастие не веруют они,И, песню их с лучом своим свивая,Луна лесам и сны, и грёзы шлёт,Луна печальная семье пернатой,И рвётся к ней влюблённый водомёт,Нагими мраморами тесно сжатый.Второй перевод:С изысканно-убранным садомСравнил бы я душу твою.Я вижу в нём масок семью,Прикрытую чудным нарядом.С собой они лютни несут,Одеты красиво и пышно,Но смеха меж ними не слышно,Хоть пляшут они и поют.О том, что любовь побеждает,Что есть беззаботные дни,Поют беспрестанно они,Но песня их грусть навевает.Третий перевод:Твоя душа – та избранная даль,Где маски мило пляшут бергамаску.Причудлив их наряд, а всё ж печаль,Звуча в напеве струн, ведёт их пляску.Амура мощь, безоблачные дниОни поют, в минорный лад впадая,И в счастие не веруют они,В лучи луны романсы облекая.И льются в тихий, грустный свет луныМечтанья птиц среди ветвей и взлётыК луне светло рыдающей волны,Меж мраморов большие водомёты.
Твоя душа, как тот заветный сад,Где сходятся изысканные маски, —Разряжены они, но грустен взгляд,Печаль в напеве лютни, в шуме пляски.Эрота мощь, безоблачные дниОни поют, в минорный лад впадая,И в счастие не веруют они,И, песню их с лучом своим свивая,Луна лесам и сны, и грёзы шлёт,Луна печальная семье пернатой,И рвётся к ней влюблённый водомёт,Нагими мраморами тесно сжатый.Второй перевод:С изысканно-убранным садомСравнил бы я душу твою.Я вижу в нём масок семью,Прикрытую чудным нарядом.С собой они лютни несут,Одеты красиво и пышно,Но смеха меж ними не слышно,Хоть пляшут они и поют.О том, что любовь побеждает,Что есть беззаботные дни,Поют беспрестанно они,Но песня их грусть навевает.Третий перевод:Твоя душа – та избранная даль,Где маски мило пляшут бергамаску.Причудлив их наряд, а всё ж печаль,Звуча в напеве струн, ведёт их пляску.Амура мощь, безоблачные дниОни поют, в минорный лад впадая,И в счастие не веруют они,В лучи луны романсы облекая.И льются в тихий, грустный свет луныМечтанья птиц среди ветвей и взлётыК луне светло рыдающей волны,Меж мраморов большие водомёты.
На травеАббат хмелен. Маркиз, ого!Поправить свой парик сумей-ка.– Вино из Кипра, Камарго,Не так пьянит, как ваша шейка.– Огонь мой… – До, ми, соль, ля, си.Аббат, ты распахнул сутану.– О дамы, черт меня носи,Коль с неба звезд вам не достану.– Собачкой стать бы – не беда.– Одну, другую, поцелуемПастушек наших. – Господа!– До, ми, соль. – Эй, луна, пируем!
Аббат хмелен. Маркиз, ого!Поправить свой парик сумей-ка.– Вино из Кипра, Камарго,Не так пьянит, как ваша шейка.– Огонь мой… – До, ми, соль, ля, си.Аббат, ты распахнул сутану.– О дамы, черт меня носи,Коль с неба звезд вам не достану.– Собачкой стать бы – не беда.– Одну, другую, поцелуемПастушек наших. – Господа!– До, ми, соль. – Эй, луна, пируем!
В пещереО, как вы мучите сердца!Умру пред вашими ногами.Тигрицу Гиркании сравнивая с вами,Скажу: ты – кроткая овца!Да, здесь, жестокая Климена,Тот меч, который метче стрелОт Сципионов, Киров жизнь отнять умел,Освободит меня из плена.Да и не он мне путь открылНа Элизийские поляны,Лишь взор мне ваш блеснул, – стрелою острой, рдянойАмур мне сердце поразил.
О, как вы мучите сердца!Умру пред вашими ногами.Тигрицу Гиркании сравнивая с вами,Скажу: ты – кроткая овца!Да, здесь, жестокая Климена,Тот меч, который метче стрелОт Сципионов, Киров жизнь отнять умел,Освободит меня из плена.Да и не он мне путь открылНа Элизийские поляны,Лишь взор мне ваш блеснул, – стрелою острой, рдянойАмур мне сердце поразил.
Из книги «Добрая песня» * * *
На солнце утреннем пшеница золотаяТихонько греется, росой ещё сверкая.Ночною свежестью лазурь ещё ясна.Выходишь из дому, хоть незачем; виднаНа волнах зыбких трав, текущих вдаль, желтея,Ольхами старыми обросшая аллея.Дышать легко. Порой, слетавши в огород,Соломинку несёт пичужка или плод;За нею по воде мелькание отсвета.Вот все.Мечтателю мила картина эта,Внезапной ласкою обвившая мечтыО счастье радостном, о чарах красоты,Взлелеявшая вновь и нежные напевы,И ясный блеск очей – весь облик юной девы,Которой жаждет муж, которую поэтЗовёт обетами, – пусть им смеётся свет,Подруга наконец нашлась, которой вечноДуша его ждала, тоскуя бесконечно.
На солнце утреннем пшеница золотаяТихонько греется, росой ещё сверкая.Ночною свежестью лазурь ещё ясна.Выходишь из дому, хоть незачем; виднаНа волнах зыбких трав, текущих вдаль, желтея,Ольхами старыми обросшая аллея.Дышать легко. Порой, слетавши в огород,Соломинку несёт пичужка или плод;За нею по воде мелькание отсвета.Вот все.Мечтателю мила картина эта,Внезапной ласкою обвившая мечтыО счастье радостном, о чарах красоты,Взлелеявшая вновь и нежные напевы,И ясный блеск очей – весь облик юной девы,Которой жаждет муж, которую поэтЗовёт обетами, – пусть им смеётся свет,Подруга наконец нашлась, которой вечноДуша его ждала, тоскуя бесконечно.
* * *Белая лунаСеет свет над лесом.Звонкая слышнаПод его навесомПесня соловья…Милая моя!Ветер тихо плачетВ ветках над рекой,А внизу маячит,Отражён водой,Тёмный ствол берёзы…Вспомним наши грёзы.Сходит к нам покойНежный, бесконечныйС тверди голубой,Где сияет вечный,Тихий звёздный строй…В этот час ночной.Второй перевод:С голубых небесСмотрит месяц ясноНа дремотный лес.Полилися страстноПесни соловья…Милая моя!Ветер тихо плачетВ ветках над рекой,А внизу маячит,Отражён водой,Тёмный ствол берёзы…Это час для грёзы…В тверди голубойРадость разлитаяМанит на покой.Звёздочки, мерця,Охраняют нас…Это – дивный час!Третий перевод:Ночной луноюБледны леса,И под листвоюВсе голосаНесутся, тая…О, дорогая.Пруда отсветы —Стекла разлив.Там силуэтыОт чёрных ивИ ветра слёзы…Вот час для грёзы.В дыханьях нежныхИдёт покойС высот безбрежныхГоры ночной,Где звёзд мерцанья…Час обаянья.
Белая лунаСеет свет над лесом.Звонкая слышнаПод его навесомПесня соловья…Милая моя!Ветер тихо плачетВ ветках над рекой,А внизу маячит,Отражён водой,Тёмный ствол берёзы…Вспомним наши грёзы.Сходит к нам покойНежный, бесконечныйС тверди голубой,Где сияет вечный,Тихий звёздный строй…В этот час ночной.Второй перевод:С голубых небесСмотрит месяц ясноНа дремотный лес.Полилися страстноПесни соловья…Милая моя!Ветер тихо плачетВ ветках над рекой,А внизу маячит,Отражён водой,Тёмный ствол берёзы…Это час для грёзы…В тверди голубойРадость разлитаяМанит на покой.Звёздочки, мерця,Охраняют нас…Это – дивный час!Третий перевод:Ночной луноюБледны леса,И под листвоюВсе голосаНесутся, тая…О, дорогая.Пруда отсветы —Стекла разлив.Там силуэтыОт чёрных ивИ ветра слёзы…Вот час для грёзы.В дыханьях нежныхИдёт покойС высот безбрежныхГоры ночной,Где звёзд мерцанья…Час обаянья.
* * *Вчера, среди ничтожных разговоров,Мои глаза искали ваших взоров;Ваш взор блуждал, ища моих очей, —Меж тем бежал, струясь, поток речей.Под звуки фраз обычного закалаВкруг ваших дум любовь моя блуждала.Рассеянный, ловил я вашу речь,Чтоб тайну дум из быстрых слов извлечь.Как очи, речи той, что заставляетБыть грустным иль веселым, открывает, —Как ни спеши насмешливою быть, —Все, что она в душе желает скрыть.Вчера ушел я, полный упоенья:И тщетная ль надежда наслажденьяВ моей душе обманчивой льет свет?Конечно, нет! Не правда ли, что нет?
Вчера, среди ничтожных разговоров,Мои глаза искали ваших взоров;Ваш взор блуждал, ища моих очей, —Меж тем бежал, струясь, поток речей.Под звуки фраз обычного закалаВкруг ваших дум любовь моя блуждала.Рассеянный, ловил я вашу речь,Чтоб тайну дум из быстрых слов извлечь.Как очи, речи той, что заставляетБыть грустным иль веселым, открывает, —Как ни спеши насмешливою быть, —Все, что она в душе желает скрыть.Вчера ушел я, полный упоенья:И тщетная ль надежда наслажденьяВ моей душе обманчивой льет свет?Конечно, нет! Не правда ли, что нет?
* * *Почти боюсь, – так сплетенаВся жизнь была минувшим летомС мечтой, блистающею светом,Так вся душа озарена.Ваш милый лик воображеньеНе утомляется чертить.Вам нравиться и вас любитьВот сердца вечное стремленье.Простите, – повторю, смущён,Слова признания простогоУлыбка ваша, ваше словоОтныне для меня закон.И вам довольно только взглядаИли движенья одного,Чтобы из рая моегоМеня повергнуть в бездну ада.Но лучше мне от вас бежать,И пусть бы душу ожидалиНеисчислимые печали,Я не устану повторять,Встречая в счастии высокомНадежд неизмеримый строй:«Я вас люблю, я – вечно твой,Не побежден суровым роком!»
Почти боюсь, – так сплетенаВся жизнь была минувшим летомС мечтой, блистающею светом,Так вся душа озарена.Ваш милый лик воображеньеНе утомляется чертить.Вам нравиться и вас любитьВот сердца вечное стремленье.Простите, – повторю, смущён,Слова признания простогоУлыбка ваша, ваше словоОтныне для меня закон.И вам довольно только взглядаИли движенья одного,Чтобы из рая моегоМеня повергнуть в бездну ада.Но лучше мне от вас бежать,И пусть бы душу ожидалиНеисчислимые печали,Я не устану повторять,Встречая в счастии высокомНадежд неизмеримый строй:«Я вас люблю, я – вечно твой,Не побежден суровым роком!»
Из книги «Романсы без слов» * * *
Душе какие муки, мукиБыть с нею, с нею быть в разлуке!Покоя нет в разлуке с ней,В разлуке с ней души моей.Далеко сердце от неё,О сердце нежное моё!Покоя нет в разлуке с ней,В разлуке с ней души моей!И сердце, сердце, что болит,Душе – возможно ль? – говорит,Возможно ль в муке без нееИзгнанье гордое мое?Душа в ответ: как знать! как знать!Что может это означать —В изгнании, но подле жить,Расставшись с ней, всё с нею быть.
Душе какие муки, мукиБыть с нею, с нею быть в разлуке!Покоя нет в разлуке с ней,В разлуке с ней души моей.Далеко сердце от неё,О сердце нежное моё!Покоя нет в разлуке с ней,В разлуке с ней души моей!И сердце, сердце, что болит,Душе – возможно ль? – говорит,Возможно ль в муке без нееИзгнанье гордое мое?Душа в ответ: как знать! как знать!Что может это означать —В изгнании, но подле жить,Расставшись с ней, всё с нею быть.
SpleenАлеют слишком эти розы,И эти хмели так черны.О дорогая, мне угрозыВ твоих движениях видны.Прозрачность волн, и воздух сладкий,И слишком нежная лазурь.Мне страшно ждать за лаской краткойРазлуки и жестоких бурь.И остролист, как лоск эмали,И букса слишком яркий куст,И нивы беспредельной дали —Всё скучно, кроме ваших уст.
Алеют слишком эти розы,И эти хмели так черны.О дорогая, мне угрозыВ твоих движениях видны.Прозрачность волн, и воздух сладкий,И слишком нежная лазурь.Мне страшно ждать за лаской краткойРазлуки и жестоких бурь.И остролист, как лоск эмали,И букса слишком яркий куст,И нивы беспредельной дали —Всё скучно, кроме ваших уст.
BeamsБыл ветер так нежен, и даль так ясна, —Ей плыть захотелось в открытое море.За нею плывем мы, с шалуньей не споря,Солёная нас охватила волна.На тверди безоблачной небо сиялоИ золотом рдело в ее волосах, —И тихо качалась она на волнах,И море тихонько валы развивало.Неспешные птицы вились далеко,Вдали паруса, наклоняясь, белели,Порой водоросли в воде зеленели, —Мы плыли уверенно так и легко.Она оглянулася с кроткой, улыбкой,Не веря, что мы не боимся волны,Но радостью плыть с ней мы были полны,Плывёт она снова дорогою зыбкой.
Был ветер так нежен, и даль так ясна, —Ей плыть захотелось в открытое море.За нею плывем мы, с шалуньей не споря,Солёная нас охватила волна.На тверди безоблачной небо сиялоИ золотом рдело в ее волосах, —И тихо качалась она на волнах,И море тихонько валы развивало.Неспешные птицы вились далеко,Вдали паруса, наклоняясь, белели,Порой водоросли в воде зеленели, —Мы плыли уверенно так и легко.Она оглянулася с кроткой, улыбкой,Не веря, что мы не боимся волны,Но радостью плыть с ней мы были полны,Плывёт она снова дорогою зыбкой.
Из книги «Мудрость» * * *
И красота, и слабость женщин, их печали,И руки бледные, источник благ и зла,Глаза, где жизнь почти все дикое сожгла,Оставив то, пред чем мучители дрожали,И с лаской матери, когда бы даже лгалиУста, всегда их голос! Призыв на дела,Иль добрый знак, или песнь, когда застигнет мгла,Или рыданье, умершее в складках шали!..Как люди злы! Как жизнь нелепа и груба!Ах! Если б нам не поцелуи, не борьба,Осталось нечто доброе в верховном круге, —Что зародилось в сердце детском и простом,И честь, и милость! Это – верные подруги,Иное что останется, когда умрём?
И красота, и слабость женщин, их печали,И руки бледные, источник благ и зла,Глаза, где жизнь почти все дикое сожгла,Оставив то, пред чем мучители дрожали,И с лаской матери, когда бы даже лгалиУста, всегда их голос! Призыв на дела,Иль добрый знак, или песнь, когда застигнет мгла,Или рыданье, умершее в складках шали!..Как люди злы! Как жизнь нелепа и груба!Ах! Если б нам не поцелуи, не борьба,Осталось нечто доброе в верховном круге, —Что зародилось в сердце детском и простом,И честь, и милость! Это – верные подруги,Иное что останется, когда умрём?
* * *Послушай нежной песни лепет.Она заплачет, утешая,Такая скромная, простая,Как ручейка над мхами трепет.Нам ведома и вожделенна,Теперь она звучит из дали,И, как вдова из-за вуали,Глядит печально, но надменно.Злой ветер, налетая с ревом,Не вскроет тайны покрывала,Но сердцу ясен блеск фиалаНебесной правды под покровом.Нам ведомая, повторяет,Что наша ненависть и злобаБесследно канут в бездну гроба,И лишь добро не умирает,И, говорит, какая радость —Простая жизнь без ожиданья,И ясным золотом венчанье,И мира без победы сладость.Звучит, с холодным ветром споря,Наивная эпиталама;Великолепнее нет храма,Чем храм утешенного горя.Подобна страннице бездомнойДуша, безгневная в томленье.Как ясны все ее ученья!Внимай урокам песни скромной.
Послушай нежной песни лепет.Она заплачет, утешая,Такая скромная, простая,Как ручейка над мхами трепет.Нам ведома и вожделенна,Теперь она звучит из дали,И, как вдова из-за вуали,Глядит печально, но надменно.Злой ветер, налетая с ревом,Не вскроет тайны покрывала,Но сердцу ясен блеск фиалаНебесной правды под покровом.Нам ведомая, повторяет,Что наша ненависть и злобаБесследно канут в бездну гроба,И лишь добро не умирает,И, говорит, какая радость —Простая жизнь без ожиданья,И ясным золотом венчанье,И мира без победы сладость.Звучит, с холодным ветром споря,Наивная эпиталама;Великолепнее нет храма,Чем храм утешенного горя.Подобна страннице бездомнойДуша, безгневная в томленье.Как ясны все ее ученья!Внимай урокам песни скромной.
Страницаиз9
СкороКнижный режим