Хэ Цзяньмин

Хэ Цзяньмин

何建明

ШАНХАЙСКАЯ ВЕСНА

上海表情

Фото из архива автора

Не допускается копирование и распространение текста без письменного разрешения правообладателей.

Благодарности

В процессе работы над переводом книги мы получили бесценную помощь от многих коллег. Хотелось бы выразить глубочайшую признательность и искреннюю благодарность тем, кто оказал нам поддержку и консультировал по вопросам специального характера:

Яо Суну, старшему преподавателю кафедры востоковедения, младшему научному сотруднику Лаборатории гуманитарных исследований ГИ НГУ – за помощь в работе с современной лексикой, диалектизмами, культурно-маркированной лексикой китайского языка;

Анатолию Александровичу Буракову, врачу анестезиологу-реаниматологу и кардиологу высшей категории ГБУЗ НСО ГКВ № 34 – за помощь в выборе корректной медицинской терминологии и редакцию фрагментов текста медицинский направленности;

Алексею Сергеевичу Русакову, кандидату философских наук, доценту кафедры теории и истории культуры СПбГИК – за прекрасный перевод стихов;

Илье Ринатовичу Акбердину, кандидату биологических наук, старшему преподавателю кафедры информационной биологии ФЕН НГУ – за помощь в выборе корректной терминологии в области вирусологии и редакцию соответствующих фрагментов текста;

Наталье Васильевне Непейвода, адвокату, докторанту Университета Цинхуа – за помощь в работе с юридической лексикой.

Т. Г. Завьялова

Предисловие. От «ноля» до «ноля»: как одна-единственная битва с эпидемией повлияла на весь мир

15 января 2020 года. Этот был самый обычный зимний день. Именно тогда никому неведомый бесплотный негодяй незаметно проник в Шанхай – оживленный, шумный восточный мегаполис с населением более 24 миллионов человек. И вот город-гигант, находящийся в восьмистах с лишним километрах от города Ухань, который стал первой мишенью эпидемии пневмонии, вызванной распространением коронавируса нового типа COVID-19, погрузился в беспрецедентную эпидемиологическую войну…

«Первого заболевшего» в Шанхае – так позже назовут 56-летнюю женщину из Уканя – в тот вечер поместили на карантин в одно из отделений крупного шанхайского больничного комплекса «Тунжэнь» в районе Чаннин. Вечером 15 января я случайно разминулся с этим «первым заболевшим», направляясь в центр Шанхая из своего родного Сучжоу: я проехал мимо отделения больницы «Тунжэнь» и прибыл в отель в районе Пудун, где часто останавливаюсь. Так началось мое участие в невиданной, изматывающей борьбе Шанхая против этой эпидемии.

Вспомним, как всё происходило.

Шанхай, 19 января 2020 года: не зафиксировано ни одного местного жителя, инфицированного коронавирусом нового типа. Шанхай, 3 марта 2020 года: объявлено, что среди местного населения нет подтвержденных случаев заражения; этот рекорд сохранялся до того момента, когда я завершил работу над этой книгой. В Шанхае есть еще два достижения, отличающих его от других мегаполисов мира: там не был инфицирован ни один врач, а в жизни горожан не было ни дня паники. Посмотрите на Ухань, а затем на развитие эпидемии в Италии и в таких городах, как Нью-Йорк, Лондон и Париж, и вы поймете, насколько высок «золотой стандарт» шанхайских рекордов!

Эти 43 дня, от «ноля» до «ноля», я прожил и пережил вместе с миллионами шанхайцев. Война с эпидемией проходила в атмосфере недоумения, растерянности и сильной тревоги, одиночества, ужаса и плача без слез, но окончилась обретением уверенности в беспощадной борьбе и полной победой над вирусом.

Многие годы я придерживался мнения, что катастрофы, войны и крупные аварии должны быть описаны объективно и точно, серьезным и старательным пером, тогда как уродство и некомпетентность, бестолковость и бесчеловечность, в том числе среди госслужащих и малограмотных чиновников, все действия, игнорирующие жизнь и безопасность других людей, а также сокрытие правды, невежественное руководство и управленческий хаос, особенно такие, как в первые дни эпидемии в Ухане, должны подвергаться тщательному анализу, ясному, критическому рассмотрению и порицанию. Все подобные явления нужно выводить на свет божий и критиковать суровым и едким словом. В то же время профессионализм медицинских работников, которые первыми вступили в бой и храбро сражались с болезнью в Ухане, осознанность и активная согласованность действий жителей этого города с указаниями центрального, провинциального и муниципального правительств, широкая поддержка со стороны всех провинций, регионов, городов и Народной армии, а также выдающиеся заслуги экспертов, подобных академику Чжун Наньшаню, достойны всяческих похвал.

Благородный человек, воспевающий человечность и нравственность в войнах и бедствиях, вовсе не должен скрывать и игнорировать уродства и ошибки – необходимо, чтобы доброта, истина и справедливость в свете правды засияли еще мощнее, еще сильнее.

Только сравните: одни – из-за бюрократии, бестолковости и бездействия, из-за нерешительности и попустительского отношения к народу – в критические минуты нанесли огромный ущерб жизни и имуществу многих людей, а другие принимали своевременные решения, выбирали мудрую и научно обоснованную стратегию действий перед лицом трудностей и бедствий, в условиях риска для человеческой жизни и материального достояния, когда города и села сталкивались с угрозой разрушения. Всем, кто продемонстрировал высшую степень владения военным искусством, благородство мышления и высокий уровень управленческого опыта в условиях преодоления трудностей и бедствий войны, нужно обязательно выразить самое искреннее уважение и глубочайшее почтение.

«Шанхайский проект» в войне с эпидемией, которая поставила под угрозу жизнь множества людей и нанесла огромный вред городу, настолько сузил промежуток времени от «ноля» до «ноля», эту лазейку для эпидемии, что достоин стать своего рода каноном в истории человеческой цивилизации и современных городов. Нам не нужно объяснять, почему мы его так широко освещаем. Глядя на веселую и красивую панораму Шанхая, вновь обретающего жизненную силу и стремящегося к процветанию, я очень рад представить читателям книгу «Шанхайская весна», представляющую картину того, что кипело вокруг меня во время эпидемии, и взгляд человека, живущего в городе и затронутого эпидемией.

Это важная часть войны с эпидемией в Китае в год катастроф под знаками гэн-цзы. Это отдельная тема в истории борьбы с эпидемией – и в жизни Шанхая, и в моей жизни.

Если говорить совсем кратко, то в Шанхае я оказался в этот период совершенно случайно – остаться здесь меня заставила эпидемиологическая ситуация, и ежедневно я мог чувствовать и во всех подробностях наблюдать то, как проявляет себя этот город в условиях пандемии. В этих вспышках чувств много страха, скуки, одиночества, но много и тепла, и горячей страсти.

Одним словом, это широкий спектр самых разнообразных ощущений, о которых необходимо знать каждому.

В Китае существует традиционная система летоисчисления, в которой используются две группы специальных знаков – «Двенадцать небесных стволов» и «Десять земных ветвей», все возможные комбинации которых образуют шестидесятилетний цикл. Эти обозначения используются в различного толка предсказаниях, которые популярны до сих пор. – Здесь и далее, если не указано иное, примеч. пер.

Глава 1. Как я разминулся с «первым заболевшим», который был совсем рядом

15 января после ужина я приехал в Шанхай, совершенно не подозревая о появлении здесь «первого заболевшего» новой коронавирусной пневмонией, полный радости от прекрасно прошедшей в родных краях выставки «Двойной блеск литературы и искусства». Выставка стала проявлением моей благодарности дорогим землякам, которым я впервые представил более пятидесяти сборников своих произведений, написанных за сорок лет, прошедших после моего расставания с малой родиной. Я часто вспоминал, как известный теоретик литературы и руководитель местного Союза писателей, профессор Дин Сяоюань, сказал: «С древности юг провинции Цзянсу дает миру таланты, а Хэ Цзяньмина можно по праву считать одним из лучших в наше время».

В душе я полностью соглашался с мнением профессора: я жил в великую эпоху реформ и открытости, и за сорок лет написал более пятидесяти сборников, которые вполне можно считать важным свидетельством хода истории. Годы жизни и время, не растраченные впустую, бесценны.

Мою приверженность и любовь к литературе в какой-то мере могут подтвердить устоявшиеся рабочие привычки, сформированные за эти десятилетия. В канун наступающего Праздника весны всё текло по накатанной колее.

Вечером 15 января 2020 года, приехав в Шанхай, я начал планировать интервью на следующий день. Потом я без конца носился по улицам и скоростным магистралям Шанхая и его пригородов. Крупные происшествия, случившиеся здесь в последние годы, привлекли всеобщее внимание, и мне захотелось за несколько предпраздничных дней провести ряд журналистских расследований и собрать материал для репортажей. Тогда никто, кроме жителей Уканя, и не думал принимать близко к сердцу «новую атипичную эпидемию» (впоследствии оказавшуюся даже более грозной, чем эпидемия атипичной пневмонии SARS): все занимались своими привычными делами. Позже, вспоминая об этом, я ощущал ужас от возможной близости «второго заболевшего», «третьего заболевшего»: они могли проходить совсем рядом, сидеть с тобой за одним столом и пить кофе или есть лапшу!

– Председатель Хэ, будет ли у вас возможность приехать к нам в Чжэцзян и провести интервью до Праздника весны? – спросил меня по телефону коллега из Высшего народного суда провинции Чжэцзян. В этот же день, 18 января, во второй его половине я брал интервью в шанхайском районе Пу си.

– Сколько дней до Праздника весны вы еще будете работать? – уточнил я у собеседника, одновременно просчитывая, что после 19 числа у меня могут остаться три дня на интервью.

– Думаю, 23–24 числа уже не совсем удобно, ведь всем надо готовиться к празднику, а в ближайшие дни еще можно.

– Хорошо, завтра в первой половине дня я приеду в Ханчжоу.

Времени совсем в обрез. Что ж, я привык.

19 января перед отъездом из Шанхая по привычке я оставил багаж в гостинице в Пудуне, так как заранее купил билеты на экспресс в Пекин на утро 22 января.

Два дня подряд, 19 и 20 января, я «сражался» в Ханчжоу и в Цзиньхуа: массированно, в стиле «ковровой бомбардировки», провел несколько бесед и собрал информацию в ключевых судебных инстанциях провинции Чжэцзян.

21 января в сопровождении заместителя главного судьи Высшего народного суда провинции Чжэцзян господина Вэя я целый день трудился в Нинбо, собирал информацию для репортажа. Этот день стал для меня особенно продуктивным, потому что правоприменение в Нинбо, где значительных успехов добились в решении так называемых неразрешимых тяжб и проблем соблюдения морского права, находится на самом высоком уровне в стране. Сам председатель Верховного народного суда КНР господин Чжоу Цян особо это подчеркнул. Поскольку интервью сильно затянулось, я даже не поел как следует: посреди ужина в местной служебной столовой мне пришлось спешно встать и попрощаться.

– Всё действительно настолько срочно? – озабоченно спросил меня господин Вэй.

– Да. Завтра рано утром мне нужно уехать из Шанхая в Пекин – там послезавтра состоится Приветственное новогоднее заседание, которое ежегодно проводится в Доме народных собраний. Уже куплены билеты на восьмичасовой пекинский экспресс, и сегодня вечером мне как можно раньше нужно вернуться в Шанхай, – ответил я.

– Тогда не будем тратить время на церемонии. Водитель уже поел? Пусть он скорее отвезет председателя Хэ обратно в Шанхай, – немедленно распорядился господин Вэй.

– Никаких проблем, сейчас поедем, – тут же откликнулся водитель, ужинавший в соседней комнате.

По дороге из Нинбо в Шанхай не миновать трансморского моста: до пригородов Шанхая можно доехать на машине только таким путем, и это занимает не менее трех часов.

Только потом мы узнали, что 21 января эпидемиологическая ситуация в Ухане уже была очень тяжелой, но в тот момент мы все находились в неведении и по-прежнему жили обычными предновогодними хлопотами. Если мы погружены в работу, то всегда ведем себя так. Только во второй половине дня, во время брифинга в Высшем народном суде Нинбо, зазвонил мой сотовый телефон, и я увидел сообщение от супруги в мессенджере WeChat: «В Пекине и Шанхае защитные маски уже в огромном дефиците, срочно попробуй перед отъездом купить в Нинбо хотя бы несколько штук».

«Не может быть, что всё настолько плохо», – усмехнулся я про себя.

Раз уж супруга отправила такое сообщение, нельзя было не реагировать на него, и, хотя я полностью был погружен в интервью, мне пришлось отложить ручку, тихонько показать сообщение одному из руководителей суда в Нинбо и со смущением спросить:

– Не знаю, правда это или нет. Как всё дошло до такого?

Он улыбнулся и ничего не ответил.

– Поможете мне купить несколько масок? – попросил я.

– Конечно!

Не прошло и пяти минут, как передо мной появились две маски.

– Так быстро! – Я был слегка удивлен.

– Принесли из моего кабинета, – ответил мне руководитель суда.

Взглянув на маски, я мысленно усмехнулся, но вслух ничего не сказал: они были синего цвета, матерчатые, совсем не медицинского назначения. Я подумал: «Видимо, в Нинбо никто не подозревает, что из внешнего мира к ним уже приближается лютый враг!»

Когда-то я пережил времена атипичной пневмонии, и бдительность прочно укоренилась в моем сердце. Все мои родные – потомки врачей, и, если бы опасность не была настолько серьезной, они не стали бы создавать панику и в приказном тоне требовать, чтобы я купил маски.

На обратном пути водитель, несмотря на моросящий дождь, ехал быстро, и в сумерках дорогу было плохо видно. За несколько дней непрерывных интервью в Чжэцзяне я переутомился, поэтому всю дорогу в Шанхай провел в полудреме. Поблагодарив по приезде водителя, я поспешил в свой гостиничный номер собирать вещи и готовиться к завтрашнему возвращению в Пекин.

Чжэцзян – провинция в южной части КНР.

Город Ханчжоу – столица провинции Чжэцзян, самый южный город на судоходном Великом канале, который сооружен в древности и берет начало в Пекине. Город известен своим озером Сиху, которому с IX века поэты посвящали стихи, а художники – картины. У туристов пользуются популярностью лежащие на озере острова, куда можно приплыть на лодке, а также храмы, павильоны, сады и арочные мосты вокруг него.

Пудун, официальное название «Новый район Пудун» – новый район в Шанхае. Заложен в 1980-х годах на месте рисовых полей и за 15 лет превратился в финансовый и деловой центр всего Китая.

Цзиньхуа – город и городской округ в провинции Чжэцзян.

Нинбо – город субпровинциального значения, расположенный на северо-востоке провинции Чжэцзян. Исторически это большой торговый порт: с севера Нинбо омывается заливом Ханчжоу ван ь, с востока – Восточно-Китайским морем.

«Неразрешимая тяжба» – неологизм, появившийся в описании трудностей судебной практики в КНР примерно в последние десять лет. Так стали называть дела, для разрешения которых либо нет оснований в действующем законодательстве, либо отсутствуют прецеденты, либо закон или подзаконный акт есть, но осуществить или применить его по различным причинам невозможно. Это дела, возникающие в рамках гражданского права; причиной для тяжбы являются, как правило, конфликты на почве разделения экономических выгод. Такие дела накапливаются в судах, подрывают доверие к судебной системе и провоцируют рост напряжения в обществе.

Приветственное новогоднее заседание – праздничная конференция, которую проводят по случаю наступления Нового года для государственного и партийного актива.

Здесь используется традиционная форма вежливого официального обращения. Хэ Цзяньмин – заместитель председателя Союза писателей Китая, именно поэтому выбрана такая форма обращения.

Читать фрагменты других книг