Эпизод 8
Они вернулись на «Антонию» в полном молчании. Их провожала толпа зевак.
Лин ушел в свою каюту без доклада капитану. За него это сделают остальные, например, Бини. Сейчас его мало волновало, что о нем подумает Фатх. Сражение отобрало все силы, он должен был немедленно лечь и закрыть глаза. Он так и сделал и сразу уснул.
Вначале была полная тьма. А потом наступило утро, то самое утро, когда ушел Учитель. Однажды холодным осенним утром О постучал в дверь и попрощался, ничего не объясняя. Мальчишка бежал за своим Учителем очень долго, но тот все-таки ушел, и даже мать не смогла объяснить ему, почему так случилось.
Он ничего не чувствует, но видит сквозь прошитые синеватыми прожилками прозрачные веки. Учитель О сидит на полу и улыбается ему. Он четко различает каждую морщинку на лице старика, видит за окном залитую дождевой водой воронку от снаряда. Он входит и садится рядом с Учителем. Сквозняк колышет занавески, открытая дверь стучит и скрипит под порывами ветра. Сейчас осень, к оконному стеклу прилепился мокрый желтый лист. Да, сейчас осень, ведь О ушел осенью…
«Ну, здравствуй, мальчик Ван»
«Учитель, как хорошо, что ты пришел. Со мной случилось что-то страшное».
«Я знал, что рано или поздно твоя истинная природа пробудится. Я ждал этого дня»
«Моя истинная природа… этот зверь?!»
«Это не зверь, это твоя сила, сынок. Не надо бояться своей силы. Она превращается в зверя, только если ее неправильно использовать. Ты должен научиться контролировать ее и направлять во благо людям».
«Почему ты не предупредил меня об этом, пока я не был озлоблен на весь мир? Почему ты не научил меня? Сегодня я чуть не стал убийцей от того, что не был готов… Если ты знал, что это когда-нибудь случится, ты должен был подготовить меня!»
«Если бы я не подготовил тебя, ты сейчас не задавал бы таких вопросов, мальчик Ван, ты торжествовал бы свою победу и строил планы мести всем, кто когда-либо косо на тебя смотрел. Ты справишься, сынок, я верю в тебя».
Учитель О мягко улыбнулся и покачал своей старой головой. От него исходило спокойствие и тепло, и Лин окунулся в эти волны, как когда-то в детстве. Покой и умиротворение снизошли на него с прячущихся за тучами небес. Он припал к коленям Учителя и закрыл глаза.
«Учитель, я всегда думал: почему ты выбрал меня? Теперь я догадываюсь. Потому что во мне сидит зверь и его надо было приручить?»
«Все имеет смысл. Но это не я тебя выбрал, Учителя и Ученики находят друг друга по звездам».
«Пусть будет так… Можно мне остаться здесь с тобой? Я не хочу возвращаться на Землю, да еще с этим зверем. Я боюсь».
«Ты должен вернуться. Нельзя уклоняться от испытаний».
«Пусть тогда зверь останется здесь. Я не хочу. Я отказываюсь…»
«Это невозможно. Открой глаза и просыпайся».
Ученик замотал головой, еще крепче прижимаясь лбом к ногам Учителя. Он не хотел открывать глаз, он хотел остаться здесь навсегда. Невесомая ладонь легла ему на плечо и заставила подняться.
«Открой глаза, сынок, и ничего не бойся».
«О, скажи, почему ты ушел тогда? – тихо спросил Ученик. По щекам поползли горячие слезы. – Наверное, ты хотел, чтобы я сам это понял, но я был слишком мал, чтобы понять. Я хранил обиду всю жизнь»
«Я никуда и не уходил, я всегда был рядом».
«Но тебя не было столько лет!»
«Не говори так, иначе я буду считать, что был плохим Учителем. – О провел ладонью возле его лица, и слезы высохли сами собой. – Я всегда был и буду рядом. Подумай над этим, мальчик Ван. – Он вышел из дома, у порога обернулся. – Ты должен вернуться на Землю. Смотри, не подведи меня, я поручился за тебя».
«Поручился перед кем, Учитель? Что я должен делать? О, подожди!»
Удаляющаяся фигурка еще какое-то время виднелась в проеме распахнутой настежь двери и в конце концов растаяла в клубах рассветного тумана. А вместо нее на фоне серого неба начал вырисовываться другой силуэт.
Лин открыл глаза. На пороге стоял и молча смотрел на него Элиот Рамирес. Постояв так несколько минут, он тряхнул головой и ушел.
Нужно встать и закрыть дверь, подумал Лин и вновь провалился в забытье. На этот раз Учитель не пришел. Он прождал его, сидя на большом камне посреди пыльной горячей дороги и поглядывая на часы. Он должен был еще о многом расспросить. Казалось, он ждет уже целую вечность. Ужасно жарко, солнце прожигает сквозь одежду, и совершенно негде укрыться…
Он проснулся и почувствовал, что горит. Голова болела, лицо пылало, в глаза изнутри мозга толчками билось пламя, тело вздрагивало от озноба, при этом руки и ноги были ледяными. Он со стоном перевернулся на бок и сквозь туман снова увидел Эли, испытующе разглядывающего его из-за двери.
– Ты кто? – серьезно спросил инспектор. – Человек?
– Не знаю. Наверное, – сказал Лин.
– Звездочет рассказывает всем, что ты мутант.
– Ему, конечно, виднее. – Помолчали. – Я никого там не убил?
– Да нет, только покалечил.
– Это хорошо. – Помолчали. – Давно я так валяюсь?
– Да уже целые сутки.
– Хм… Как Тина?
– Не знаю. Она не выходит из каюты с тех пор, как мы вернулись на корабль. Красавчик все беспокоится, волнуется, а она его не пускает. Никого не пускает.
Лин собрал все силы и сел на постели. Голова еще кружилась, но огонь, бьющий в глаза, ослаб. Он заметил, как инспектор слегка отпрянул от двери.
– Эли, – сказал он строго, – ты веришь Бини?
Элиот перемялся с ноги на ногу и пробубнил:
– Док, согласись, что люди так не умеют.
– Как?
– Ну, так…
– Люди много чего умеют, только не догадываются об этом.
– И я тоже? Интересно. – Эли немного поразмыслил и сказал: – Честно, я не согласен с Бини, но я должен понять, что происходит. Тут такой шум поднялся из-за твоих фокусов, старику большие деньги предлагают за тебя. Скорее бы этот «Мистраль» прилетел.
– И много дают?
– Я бы на твоем месте не шутил, – посоветовал Эли. – Здешние заправилы считают, что ты адаптированный мутант или кибер-телохранитель редкой сборки и хотят купить тебя во что бы то ни стало. В какой-то степени я их понимаю. Я служу в элитном подразделении пятый год, я знаю все виды борьбы, все приемы, умею ходить на одной руке, но такого я не видел.
– На одной руке? – искренне удивился Лин и засмеялся.
– Да, мы тоже кое-что умеем, – обиделся инспектор. Помолчали. – Ты можешь меня этому научить?
– Нет.
– Почему?
– Для этого нужен настоящий Учитель и долгие годы обучения. А потом…. – Лин замолчал. Снова заговорил: – А через много лет, когда в один прекрасный день ты осознаешь, чем владеешь, тебе не захочется жить.
Элиот ничего не понял. Почесал в затылке.
– Ладно, что-то я сейчас плохо соображаю. Потом как-нибудь объяснишь. – Он исчез и тут же возник опять. – Док, ты не хочешь меня научить, потому что я белый? Не хочешь учить – не учи, но я не хочу, чтобы ты думал, будто я такой, как Бини. Я иногда подшучиваю над тобой, но на самом деле мне все равно, кто белый, кто желтый. Я говорю это не для того, чтобы тебе понравиться.
– Я знаю. Ты хороший парень, Эли, – сказал Лин, – ты мне нравишься. Наверное, в прошлой жизни ты был моим младшим братом.
– Да иди ты… – Элиот отмахнулся. – Скажи честно, почему ты отказываешься? Это какой-то желтый секрет?
– Я не могу никого этому научить, потому что сам этому никогда не учился. Мой Учитель О не учил меня тому, что ты видел. Это совсем другое.
– Чему же тогда он тебя учил?
– Да много чему, например, тому, как устроен этот мир.
– Неужели для этого нужен Учитель? – Инспектор хохотнул. – Прочитай пару книжек, посмотри пару сериалов и слетай в Курортную зону – сразу все поймешь… – Он замолчал, догадавшись, что сказал что-то не то. Потом покашлял и произнес: – Ну, и как же он устроен, этот мир?
– Правильно и справедливо, – сказал доктор Лин, улыбнувшись.
– И это говоришь ты?!
– А что?
– Ну, как бы это сказать…
– Тут есть своя философия, Малыш.
– Не называй меня так.
– Хорошо, не буду. Так вот, Элиот, каждый несет столько, сколько ему положено, ни больше, ни меньше. В этом весь секрет.
– Ага, прекрасное оправдание для таких, как Бини. Может, позовем его, пусть тоже послушает? – Эли покривил губы и сказал: – И вообще, что-то мне эта философия не нравится. Получается, все бесполезно, выкинь белый флаг перед судьбой и заткнись. Так?
– Не так. Принять ситуацию такой, какая она есть, не означает смириться с ней. – Лин отодвинулся и расправил смятую постель. – Мы так и будем говорить через дверь?
Инспектор немного помялся, потом решительно вошел и сел на койку.
– Я понял, почему у тебя столько проблем, – сообщил он. – Это все от слишком большого ума. От того, что ты мало разговариваешь, у тебя остается много времени на всякие размышления. Так ты научишь меня?
– Я не имею права чему-то учить, потому что сам еще мало чего знаю.
– Почему это? Вот мы пять минут поговорили, а я уже кое-чему научился. И вообще, док, ты можешь со мной не согласиться, но лично я считаю, что каждый человек может чему-то научить. Даже я. Смешно? Я лично классно танцую. Честно-честно, девчонки просто с ума сходят. Вот вернемся на Землю, научу.
– Боюсь, братишка, на Земле мне будет не до танцев, – усмехнулся Лин.
Элиот не понял смысла сказанного и согласно кивнул.
– Еще бы, при таких-то возможностях… Как тебе удавалось столько времени скрывать свои способности? Ведь я думал, что ты дохляк.
– Я тоже так думал.
– Да брось ты! Не верю. Ты бы и дальше маскировался, если бы не история на рынке.
– Все может быть, – уклончиво сказал доктор.
– Все может быть, – передразнил инспектор и лукаво прищурился. – Ты загадочный тип, доктор Лин. По-моему, у тебя очень много всяких секретов. Но кое-что я о тебе теперь знаю. Сказать? Оказывается, зеленые глазки…
Эли не понял, что случилось, но в следующее мгновение он уже лежал на полу лицом вниз, ощущая всем позвоночником придавивший шею железный локоть. Он стал задыхаться, перед глазами поплыли круги.
Наконец доктор ослабил хватку и спросил:
– Откуда ты узнал?
– Ты бредил ее именем, идиот! – выдавил Элиот.
Кто-нибудь, кроме тебя, слышал?
– Да не слышал никто! Отпусти! Больно же!
– Будешь болтать – убью. – Лин выпустил его и протянул руку. – Дай помогу.
Инспектор оттолкнул его руку.
– Да ты больной! Ты чуть не прикончил меня только что!
– Прости, я не хотел, случайно получилось, я еще не научился этим управлять. Понимаешь, я очень испугался за нее, я не хочу, чтобы у нее были неприятности.
– Я не собирался никому ни о чем болтать! – Эли, охая, поднялся с пола и упал на койку. – Док, ты можешь меня убить, но я все равно спрошу: у вас что, роман?
– Нет никакого романа, она тут не причем, она ни о чем не знает.
– Я снова рискую своей шеей, но скажи, пожалуйста, как ты можешь любить эту высокомерную куклу, которая все время издевается над тобой?
Лин приподнял одну бровь, тонко улыбнулся и промолчал.
– Ладно, я все равно на твоей стороне, псих, – махнул рукой Элиот Рамирес, – можешь на меня рассчитывать.
