Два
Джо застыла внизу лестницы.
– Я тоже хочу идти!
– Мало ли чего ты хочешь, – буркнул Найдер, опускаясь на ступеньку ниже. – Отойди, нам пора.
Раз прислонился к стене, скрестив руки, и молча наблюдал за пререканиями. У этих двоих только отцы были родственниками, и разного между ними нашлось столько, что ни один разговор не заканчивался согласием. Впрочем, и общего хватало. Раз оценивал соотношение как шестьдесят на сорок.
– А на дело возьмешь? – спросила Джо, с хрустом откусывая яблоко.
Найдер вздохнул:
– Возьму. Тебе же пора привыкнуть к городу и научиться зарабатывать, верно?
– Я здесь ненадолго. Зима кончится, и я уйду.
Джо была настоящей дочерью своего народа: вспыльчивой, свободолюбивой и неугомонной. Вместе с племенем она пробыла достаточно и в совершенстве овладела всем, чем гордились оша: отлично ездила верхом, метко стреляла и могла пробраться куда угодно. Но про таких, как она, говорили: «Жизнь помотала». Длинная дорога научила ее лучше любых университетов. Раз ассоциировал Джо с двойкой.
– Тебе давно стоит перебраться в город. Ладно, вечером поговорим. Отойди. – Найдер махнул рукой.
Девушка показала ему язык и отскочила в сторону.
– Пожалуйста, Найдер. – Она поклонилась. – Пожалуйста, Раз. – Еще один поклон. – Да будет дорога легка, и звезды осветят ваш путь.
Вздохнув, ее брат вышел. Он не любил пожелания и поговорки своего народа: в городе они обходились слишком дорого.
Трость застучала по мостовой. «Один, два, три, четыре, пять…» – Раз считал в такт шагам Найдера. Друг прихрамывал на левую ногу, и это было его вторым и последним слабым местом. За «калеку» и «грязного оша» он не жалел ударов. Как раз из-за травмы Найдера, врожденной, его отец оставил кочевую жизнь и обосновался в городе, где больше возможностей для заработка.
Кион был прост: одно море, два крупных канала, еще десяток поменьше и четыре района. В Цае, принадлежавшем бандитам и беднякам, улицы называли в честь животных и растений – будто здесь ценили красоту названий! В Арионте – гнезде ученых, торговцев и ремесленников – имена давали в память о революции или о культурных и научных достижениях. Промышленный Тьянтал связали с географией и историей. Раз любил только жилой Фьянол, где улицы обозначались числами: от первой до шестьдесят третьей. К сожалению, они шли не в Фьянол с его красивыми названиями, а в Арионт, которого Раз сторонился.
«Вольный ветер» стоял всего в двух улицах от центра, и впереди уже показались его бесконечные шпили и башни. Центр был выполнен в едином бело-серо-черном стиле и производил впечатление строгого, величественного города, а еще – мистического. По улицам и вдоль каналов часто клубился туман, одевая все вокруг в приятную серость, а людей превращая в тени.
Найдер не смотрел по сторонам и уверенно шел, переходя дорогу прямо перед паромобилями, будто не знал правил. Раз отстал от него на шаг и то и дело цеплялся взглядом за латунные таблички на углах домов. Арионт построили в приятной математической точности: улицы одинаковой длины тянулись параллельно и перпендикулярно друг другу, и на каждой находилось от ста до ста двадцати домов.
Здание на «Ривана 15» называлась Домом переговоров. Его хозяина ценили за умение хранить тайны и свои, особые понятия чести. В Дом попадали по приглашению, а отправить его могли только богатейшие люди Киона. И это-то давало понять, что дело плохо пахнет. Богач или аристократ решает нанять парней из Цая – конечно, всякое бывает! Раз вздохнул. Сам настоял.
Найдер и Раз отдали в гардероб одежду, затем их провели по коридору с темными обоями и изящными золотыми светильниками. Из-за закрытых дверей не доносилось ни звука, хотя полосы света выдавали, что внутри кто-то есть. Видимо, хозяин хорошо позаботился о конфиденциальности разговоров.
– Вот тебе наши правила, – буркнул Найдер. Раз кивнул.
После трехлетнего заточения в мире врачей, таблеток и боли он сбежал. Искал работу в Кионе, но все отказывали, завидев тощего бледного парня – какой от такого прок? Еще и без документов! Это продолжалось около месяца, пока Раз не оставил веру в честный труд и не попал в Цай, где познакомился с Найдером. Оша было девятнадцать, его отца только убили, и он всеми силами старался удержать «Вольный ветер» – свое наследство.
Найдер и Раз выползали из грязи вместе, шаг за шагом. Опыт помог выработать правила: не брать заказы у аристократов, не связываться с учеными и не лезть в политические разборки. Но сейчас они решили не то что нарушить табу – растоптать да выбросить. Еще и сами побежали за заказчиком – вовсе удар по профессиональной гордости и чести.
Что же, война меняет людей. Даже если она всего лишь против королей Цая.
Слуга привел гостей и, поклонившись, вышел. Кабинет, обставленной дорогой, но не вычурной кожаной мебелью, выглядел идеальным примером дома, где каждый знает себе цену. Обшитые темными деревянными панелями стены явно хорошо удерживали звуки, и даже окон в кабинете не было.
С кресла поднялся высокий худощавый мужчина.
– Найдер Джомали, – его губы тронула легкая улыбка, – Раз Алван. Рад видеть вас.
Кантор Ризар, как тот назвал себя, сжал ладони на уровни груди. Раз холодно посмотрел на него, губы Найдера дернулись, точно он пытался сдержать усмешку. Надо же, их удостоили принятого у аристократов приветствия! Ни один не сделал ответного жеста. Так велело последнее правило: не притворяться даже перед самым денежным заказчиком. Он должен видеть, кого нанимает.
– Присаживайтесь. – Ризар гостеприимно указал на кресла напротив. Он подвинул к себе квадратный графин, наполнил два стакана янтарной жидкостью и с дружелюбной улыбкой, уже отдающей чем-то механическим, протянул вошедшим.
Ризар был одет в хорошо скроенный костюм из дорогой плотной ткани, зеленые глаза смотрели спокойно, но цепко, взглядом он словно прощупывал гостей. Опыт подсказывал, что это не заказчик, а доверенное лицо, которому поручают щекотливые дела. Подобные ему редко играли с цаевскими в радужных хозяев, и это еще сильнее дало понять, что дело не просто плохо пахнет, а воняет на всю округу.
Взяв стакан, Найдер сел. Раз опустился в соседнее кресло. Он принюхался: миндаль и шоколад. Это был хороший, дорогой виски, привезенный с запада – может, даже с Кирийских островов, славящихся производством крепкого алкоголя. Такой полагалось смаковать по капле и оценивать каждую нотку, но вместо этого Найдер сделал большой глоток, а Раз отставил стакан.
– От кого вы, дан Ризар? – спросил оша, сцепив руки перед собой.
Кантор откинулся на спинку кресла, и газовые рожки осветили его лицо: гладко выбритое, с тонкими чертами, ровным тоном кожи. Да, такой явно крутился не среди простых людей и делал все, чтобы соответствовать им. Он был, скорее, секретарем, помощником или исполнителем – слова разные, а суть одна. И явно умел играть. Таких людей Раз называл «шесть-девять»: не поймешь, это мягкая шестерка или твердая девятка.
Пригласивший снова одарил гостей улыбкой.
– Скажем так, я представляю интересы друга, который пока предпочитает оставаться в тени. – Найдер кивнул: с таким они не раз сталкивались. – Как я говорил на прошлой встрече, моему другу необходимо забрать у одного человека бумаги.
– А как я говорил на прошлой встрече, мы специализируемся не на бумагах.
Раз хорошо знал эту игру. Отказываясь, Найдер, во-первых, пытался получить больше информации, во-вторых, понять, насколько важен, богат или опасен заказчик, в-третьих, набить цену.
– Я наслышан о делах, с которыми вас связывают. Ваша, – Кантор сделал паузу, – карьера началась три года назад, верно? За это время у вас собрался достаточный послужной список. Но не буду перехваливать вас или вашего друга: вы одни из лучших, но не лучшие.
Найдер, наконец, выпустил трость и осторожно приставил ее к креслу.
– Одни из? Тогда почему мы?
Раз едва заметно помотал головой. Найдер начал уходить не в ту сторону. Осторожность друга была понятна, но вопросы стоило оставить на потом. С «шесть-девять» лучше так: сначала дать выговориться, а уже потом затягивать в свои сети.
Ризар улыбнулся:
– Кто сказал, что только вы? Можете называть это игрой, а у всякой игры только один победитель.
Раз провел пальцами по подлокотнику кресла, пересчитывая швы – девять. Наверное, и Кантор был девяткой: той, что больше остальных цифр и стремится к завершенности.
– Подробнее. – Найдер напряженно подался вперед и подставил руки под подбородок.
– Миллион линиров.
Найдер еще сильнее подался вперед, точно уже тянулся к деньгам. Раз пересчитал швы на втором подлокотнике – снова девять.
В хорошей пекарне буханка хлеба стоила пять линиров. Рабочие Тьянтала со стажем от трех лет зарабатывали шесть тысяч. Квартира в Фьяноле стоила от трехсот тысяч. Ученые в зависимости от пользы открытия могли получить до миллиона. Столько же обещали им.
«Десять тысяч пятьсот один, десять тысяч пятьсот два, десять тысяч пятьсот три…» – Раз пробежался до третьего десятка и двинулся назад. Он видел нетерпеливую дрожь Найдера, да и сам уже растерял спокойствие: обычным дело, за которое сулили такую награду, быть не могло.
Миллион… Для Найдера это решение проблем со всеми королями Цая, исполнение отцовской мечты, здоровая нога. И, главное, спокойная жизнь на равных с миром. Деньги заткнули бы всех, кто шипел ему вслед «оша» и «калека». Для Рены – возвращение к той жизни, которой ее лишили, и исполнение мечты о путешествиях. Для Джо – всех ее мимолетных, но вмиг захватывающих с головой «хотелок». Раз не знал, чего желает Феб, но не сомневался, что миллион справится с этим. Только собственной мечты у него не было.
Когда-то хотелось одного: пойти по стопам родителей и брата, стать ученым. Помогать людям, может, вылечить смертельную болезнь или изобрести что-то, что сделает жизнь легче. Затем единственной целью стала свобода от больничного мира. После – найти работу. Мечты мельчали, пока не исчезли вовсе.
– Давайте к главному, – деловито произнес Найдер. – Сроки. Суть. Имя.
– Мне нравится ваш подход. – Ризар кивнул и повернулся так, что на лице залегла тень, сделавшая его похожим на восковую маску. – Как вы знаете, через три недели состоится День прогресса. Для ученых это единственная возможность представить свои исследования не научному совету, а министрам, минуя одобрение гильдии.
Найдер внимательно слушал. Раз водил ладонью по подлокотнику вперед-назад – девять швов в одну сторону, девять в другую. Все это он знал с детских лет.
– Мы знаем, что перед министрами выступит ученый, который сделал открытие, способное изменить не то что город, но и мир. – Выдержав драматическую паузу, Ризар подвел итог: – Нам нужны его разработки. Все бумаги, заметки, связанные с делом, а также само открытие.
«Сто двадцать один, сто двадцать два, сто двадцать три…»
Ставки все повышались, речь уже шла не о бумагах. Кто так сильно не хотел перемен? Или, наоборот, желал? Что это могли быть за перемены? И работа, которую поручают преступникам из Цая? Да не просто поручают, а устраивают соревнование за главный приз – миллион линиров. У кого есть такая сумма? Как убедиться, что ее заплатят? Раз вздохнул: слишком много вопросов.
– Хорошо. – Найдер кивнул с хмурым лицом. – Разве эта ваша игра не наделает шуму? Если несколько человек начнут охотиться за одним, кто-то обязательно наследит или помешает другим. И о каком открытии идет речь? Как зовут вашего ученого?
– Вы задаете правильные вопросы, Найдер. Да, чем больше человек знает, тем сложнее. Но и тем сильнее они постараются. Это необходимо, так как мой друг волнуется по поводу сроков. Чем быстрее работа будет сделана, тем все мы, уж поверьте, станем счастливее.
Ясно. Заказчик не думал о последствиях: пусть преступники в погоне за добычей хоть весь город разнесут, только бы дело было сделано. А тот с разработками скроется и… Что «и»? Продаст другому городу-государству? Да, например, северный Норт, до революции имевший статус столицы, охотно шел навстречу тем, кто выступал против Киона. Или заказчик сам хотел воспользоваться результатами работы?
Раз выразительно посмотрел на Найдера, но тот не обратил внимания. Конечно, едва речь заходила о больших деньгах, он плевал на опасность и прыгал в омут, не смотря на табличку «Не нырять». Что же, оставалось, опять, поддержать его. Опасностей Раз все равно не боялся – нечем было бояться.
Кантор загадочно улыбнулся:
– Обладающих магией прячут по больницам или вынуждают бежать, но что если окажется, что ее можно контролировать? Что если знать, как наделить силой?
Раз нащупал кости в кармане и сжал. «Десять тысяч один, десять тысяч два…» Клятое дело про клятую магию от клятых ученых.
– Разработки касаются того, что наделяет магией? – уточнил Найдер. Кантор кивнул. – Зачем вам это?
– Не надо спрашивать о наших целях. Лучше подумайте о своих. – С лица Ризара не сходила искусственная улыбка.
– А где гарантии, что после выполнения нас не убьют, и мы получим свои деньги?
Кантор поставил руку на подлокотник кресла и подпер подбородок кулаком.
– Вы ожидаете, что мы подпишем договор на выполнение работ в присутствии юриста? Какие гарантии вам нужны?
Найдер потянулся к трости: он всегда хватался за нее, когда нервничал. Да, гарантий никто не мог дать – был важен ответ, и столь прямой говорил о многом. Им предлагали серьезное дело, опасное, и по-настоящему выбор звучал так: рискнуть, потому что живем единожды, или не рисковать, ведь жизнь одна?
– Назовите имя заказчика.
– И приглашение на званый ужин прислать, быть может?
Найдер улыбнулся – в улыбке виделось неприкрытое довольство. Да, он любил деньги, любил риск и мечтал утереть нос королям Цая. Для него все указывало на то, что нужно согласиться. Разу требовался еще один аргумент, но какой, он не знал.
– По крайней мере, нам нужен чек для покрытия расходов. – Не дав Кантору ответить, Найдер деловито продолжил: – Я хочу знать, кого еще вы отправляете. Возможно, это подстегнет нас действовать быстрее. Вам важно время, так? Значит, дайте ответы, дан Ризар. О ком идет речь? Это один из любимчиков научного совета? Или отщепенец?
– Дан…
Найдер не сдержал смешка. В его мире не было места уважительному обращению «дан», и ничего хорошего от тех, кого так называли, он не видел. Впрочем, как и остальные четверо.
– … Лаэрт…
Раз вздрогнул.
– … Адван.
Земля ушла из-под ног.
Это имя снилось ему, и оно же преследовало наяву: в газетах, в рекламе на улице и даже в разговорах прохожих. Молодой талантливый ученый стал новым богом Киона, на которого едва ли не молились. Портреты темноволосого мужчины, стоящего над столом, заполненным пробирками и колбами, стали сродни иконам. Ученики вешали их в классах, мечтая достичь таких же успехов – и это всего лишь в двадцать четыре!
Но перед глазами Раза стоял другой образ: хмурого парня с чернильными пятнами на руках и увлеченным взглядом. Юного ученого, которого младший брат боготворил и так мечтал помогать, что принес в жертву свое здоровье и саму жизнь. Однако все в мире, кроме того мальчишки, знали: боги жестоки, и неважно, в ком ты их нашел.
Раз почувствовал, что задыхается и, судорожно нащупав фуляр в кармане, сжал его. До новой порции оставалось не меньше пятнадцати часов, а хотелось сейчас же закинуть в рот таблетку, горькую, но верно спасающую от воспоминаний о боли, о предательстве.
«Миллион, миллион один, миллион два…» – Раз начал считать, и числа помогли вернуть власть над собой. Чем больше контроля требовалось, тем больше они становились, а имя брата стоило по меньшей мере миллиона.
– Да, от него можно ждать «открытий, способных изменить мир». – Найдер передразнил голос Ризара. – Получается, он изобрел что-то, дающее магию?
– Все верно. Это переработанный экстракт растения, который воздействует на конкретный участок мозга и способствует нарастанию магических нитей. Хотя вам ни к чему эти детали. Принесите все образцы, что есть у дана Адвана, а также бумаги, в которых он описывает ход своей работы. Или его самого, если не получится.
Раз вцепился в подлокотники. Похоже, пора учить новые числа – ставки поднимались, и даже триллионов уже не хватало. Если он снова увидит брата…
– Сложность в том, что это дело всей жизни дана Адвана, как он говорит. И он хорошо понимает, что открыл. Его дом охраняется, а сам он, как правило, не остается один. Адван носит все при себе. Возможно, большей части нет даже на бумаге – только в его голове. Принесите эти знания, и неважно, в каком виде.
Ризар достал из кармана пиджака листовку. На ней мужчина в строгом костюме высился над кабинетным столом. Надпись гласила: «Встреча в Кионском Государственном Университете. Профессор Лаэрт Адван рассказывает о будущем науки».
Как же Раз хотел снова увидеть его вживую: темные волосы, серые глаза, светлая кожа, строгие черты лица – настоящий аристократ! Не то что младший братишка. Над его рыжими волосами, веснушками, нескладностью смеялись. И вот жизнь все расставила по местам: один остался среди аристократов, превратился в ученого с громким именем, а имя второго забыли вовсе. Но он не исчез. Судьба давала шанс напомнить о себе.
Раз закрыл глаза. На лице появилось блаженство. Да, дело будет сделано. Нужный аргумент найден. Он отнимет у Лаэрта то, чем тот гордится и дорожит – его работу, а затем посмотрит в лицо и искренне, от всей души поблагодарит. За холодность и нелюбовь, за пустые слова, за то, что никогда не позволял почувствовать себя равным. За то, что сделал настолько сильным, насколько наивный мальчишка со щенячьим взглядом никогда не смог бы стать. И Раз покажет, кем стал тот мальчишка.
Ладони сжались в кулаки, точно удар можно нанести прямо сейчас. «Один миллион пятьсот тысяч один, один миллион пятьсот тысяч два…» – Раз выдохнул, возвращаясь в прекрасный холодный мир чисел. Он уже забыл, что у него есть столько ненависти, и что она подобна обжигающей волне. Оказалось, чувства не исчезли, и сейчас они легко прорвались сквозь завесу забвения, навешанную лекарствами Феба. Хорошо, пусть так. Он даст им волю – позже, встретившись лицом к лицу.
Раз достал сигареты и закурил. Комнату заполнил едкий дым.
– Сейчас дан Адван за пределами Киона, однако никто не знает, где он. Это последний раз, когда его видели в городе. – Ризар ткнул пальцем в листовку. – С тех пор прошел месяц. Вы помните, что для нас сроки превыше всего?
Найдер сделал паузу, прежде чем ответить. Холодный голос Раза заполнил ее:
– Да, помним. Мы согласны. Мы отыщем дана Адвана и возьмем у него все.
Оша уставился на друга, но растерянность держалась на его лице не дольше секунды. Он кивнул:
– Все верно. Чек на пятьдесят тысяч линиров, и мы ваши.
– Раз, вы так долго молчали и в итоге сказали самые правильные слова. – Ризар улыбнулся улыбкой сытого котяры.
Тот не ответил. Чтобы выполнить дело, стоило снова закрыть чувства и воспоминания на замок – пусть ждут своего часа.
– Хорошо, теперь давайте обсудим детали. – Улыбка, будто приклеенная, не сходила с лица Кантора.
Раз подумал о том, что они загоняют себя в ловушку. Что же. Дело стоило риска – настоящая награда слаще обещанного миллиона. Настало время для мести, о которой он так мечтал, пока не забыл, поддавшись плену таблеток.
***
Когда они вышли из «Дома переговоров», Найдер перестал сдерживать улыбку:
– Ну что, нарушим три наших правила? Ради какой-то таверны?
– Это наш дом, и мы не отдадим его. Речь идет не только о «Вольном ветре»: мы заработаем себе свободу и уважение.
Раз почувствовал, как лживо звучат слова. Да, он хотел помочь другу и остальным, кому деньги могли дать исполнение мечты, но это легко отошло на задний план. Оказалось, у него тоже есть мечта, пусть и сотканная из чернющей ненависти.
Найдер повертел трость в руках.
– Я надеялся на правду. Не повторяй про дом.
Раз сунул руки в карманы и правой нащупал футляр с таблетками, а левой – пачку сигарет, затем повернул на соседнюю улицу, но, увидев на углу дома табличку: «Улица Паровой котел 3», остановился. Правдивая тройка, твердая для большинства, но мягкая для немногих.
– Раз, – позвал Найдер. – Я никогда не видел у тебя такого выражения. Ты же еще вчера был самым черствым ублюдком на свете. Что случилось?
Тот внимательно посмотрел на друга. Найдер ни разу не подвел за три года. Он прикрывал заботу ухмылками и грубоватыми криками, бесконечными словами о том, как ему важны деньги, приказами, но старался как мог. Он заслуживал правды. Разум говорил так, однако противный голосок внутри напоминал о другом. Раз уже однажды заплатил за доверие, и если что, больше ему было нечем расплачиваться – от него и так осталось немного.
– У меня есть личные счеты и с аристократией, и с учеными. Мне нужно это дело. Я должен довести его до конца, – с напором ответил Раз и вздохнул. – Оказалось, есть чувства, которые не заглушить никакими таблетками.
Найдер помедлил, прежде чем спросить:
– Ненависть? Почему имя Адвана так задело тебя?
Раз снова посмотрел на белую тройку на красной латунной табличке.
– Я знал его. Можно сказать, мы были родственниками.
Найдер не сдержал смешка:
– Всего три года, и ты признался, что ты аристократишка.
– Так ты знал?!
– Когда ты пришел в «Вольный ветер», ты напоминал грязного облезлого пса, но было видно, что если отмыть его и вывести вшей, покажется порода. Ты же до сих пор говоришь не по-цаевски, а эти твои рубашечки и жилетки! От тебя разит Арионтом. – Найдер помолчал и добавил: – Так ты расскажешь мне?
– Давай сделаем дело и все?
– Идет.
Раз и Найдер свернули к мосту через Мэцкий канал. Один шел, держа спину прямо, так быстро, что казалось, трость – не более чем аксессуар. Второй чуть сгорбился, убрал руки в карманы и постоянно шевелил губами, мысленно перебирая цифры: до ста, тысячи и все дальше, лишь бы ненавистное имя оставило в покое. Не оставляло.
