Жакаранда

Кто старое помянет, тому глаз вон. А кто забудет - тому оба вон.

Мальчик Милан, единственный ребенок в семье француза из верхнего слоя среднего класса и красавицы из верхушки общества далекой африканской страны, ничего не знал о своих руандийских корнях до двенадцати лет. В его 12 на родине мамы, в Руанде начались массовые убийства представителей народности Тутси этническим большинством - хуту. А в версальской квартире родителей Милана поселился маленький чернокожий со страшной рубленной раной на голове. Родственник, который кричал и плакал во сне.

Помните "Маленькую страну" франко-руандийца Гаэля Фэя - книгу о руандийском геноциде, которой нас перепахало несколько лет назад? Вторым романом он возвращается к той же теме, но теперь как к истории памяти и коллективной травмы. Боли, не отпускающей тех, кто выжил тогда и живет теперь по соседству с убийцами, что дышат тем же воздухом, возделывают ту же землю. Как ни в чем не бывало, пока родные, любимые, лучшие на свете люди гниют в безымянных могилах. Той боли, что дотягивается через десятилетия до рожденных после.

С 94-го, когда умеренная неприязнь между живущими бок о бок народами, подогретая пропагандой, вылилась в резню, прошло тридцать лет. Сегодняшняя Руанда - одна из самых динамично развивающихся и привлекательных для туризма африканских стран. Изыски современной архитектуры, сверкающие небоскребы в столице Кигали, где можно угодить под арест за плевок на улице; дивной красоты природа в глубинке. "Земля тысячи холмов", "Страна молока и меда" - неофициальные названия Руанды, как "Страна восходящего солнца Кореи" и "Поднебесная" Китая. Недавно моя немецкая приятельница вернулась с руандийского семейного отдыха, в восторге и говорит, что ее соседка много лет подряд там проводит отпуск.

Наверно это в человеческой природе: жить бок о бок в режиме тлеющего недовольства, однажды звереть и убивать - потом зализывать раны и старательно забывать. Как у Цоя: "Красная красная кровь. Через час уже просто земля. Через два на ней цветы и трава. Через три она снова жива. И согрета лучами звезды по имени Солнце". "Жакаранда" - это своего рода энциклопедия типов отношения к прошлому. Вычеркнуть из памяти и не вспоминать никогда, как мама и бабушка Милана. Жить мыслями о том, что убьешь однажды тех, кто убил твою семью, как Клод. Добиваться возмездия средствами закона, даже если для этого придется вновь вскрыть поджившую рану, как его тетя. Думать о возможности примирения и прощения - как Сартр. Пытаться сохранить память, собирая документальные свидетельства, как Стелла.

Или написать об этом книгу, как Милан, продолбавший свою жизнь и бабкино наследство герой-рассказчик, которому уверенность в завтрашнем дне и французский паспорт позволяют рефлексировать о чудовищных вещах из позиции "я в домике".

Главный герой книги, Милан, живёт во Франции, он сын француза и руандийки. О прошлом матери Милан не знает ничего. Её родина для него - это сообщения по телевизору. Милан живёт в уютном мирке, в который вдруг в 1994 году врывается мальчик Клод с огромной раной от мачете на голове. И это первое столкновение Милана с родиной матери, с Руандой. Милан решает узнать больше о Руанде, побывать там. Его первая поездка в Руанду в 1998 году полностью меняет Милана. Вскоре он уже не сможет жить вдали. Желание узнать о своих корнях, о прошлом матери приводит его на родину матери. Он узнаёт о страшных событиях 1994 года, о геноциде тутси. Милан знакомится с людьми, пережившими геноцид, видит суд, узнаёт о том, насколько бесчеловечные события происходили в Руанде. О геноциде в Руанде я уже знала, читала об этом. Безусловно, просто невозможно спокойно читать о том, что тогда происходило. Это какая-то нечеловеческая жестокость. Убийцами были обычные люди, которые вдруг взяли оружие и пошли к своим соседям, чтобы уничтожить их только за то, что они тутси. Раздутая искусственно ненависть хуту к тутси привела к страшным событиям. Тутси убивали массово, везде, где их видели, за ними охотились, их выслеживали. Просто такое в голове не укладывается. Поэтому выжившие вызывают восхищение, они продолжают жить, причем в Руанде. Конечно, я понимаю Венансию, мать Милана. Она бежала из Руанды ещё в 70-х, потеряла сестру и любимого во время бегства. Теперь она живёт во Франции, не может вернуться в Руанду, которая стала для неё чужой страной. Её боль оказалась сильнее. Все эти люди живут со своей вечной болью. Многие герои вызывают восхищение. А дерево жакаранда становится хранителем памяти о тех событиях. В Руанде проводится политика примирения. Это необходимость в стране, где ещё живы те, кто убивал, и те, кого убивали.

Как только увидела анонс про книгу,  поняла - мне надо. И не ошиблась.

Книга не из "лёгких" - на "подумать". Причём, глубоко подумать.

Здесь о Руанде, о геноциде тутси, о поколении, которое пережило страшную трагедию, и о тех, кто родился уже после неё. Но прежде всего это книга о памяти и о молчании. О том, что прошлое не заканчивается в тот момент, когда заканчивается трагедия.

Милан, французский мальчишка, почти ничего не знает о прошлом своей семьи и о Руанде, откуда родом его мать. В его жизни есть вопросы, на которые взрослые не отвечают. Есть недосказанность, тревога, ощущение какой-то огромной семейной тайны.

Но очень важно понимать: родители молчат далеко не всегда потому, что не хотят рассказывать.

Иногда человек молчит потому, что внутри него живёт такая боль, которую невозможно просто взять и пересказать другому. Боль, которая годами тихо кровоточит в сердце. Иногда молчание — это не равнодушие и не желание скрыть правду. Это попытка продолжать жить.

И именно здесь роман Фая становится особенно человечным.

Потому что боль родителей неизбежно отражается на детях. Дети чувствуют то, о чём им не рассказывают. Они растут рядом с чужой травмой, не всегда понимая её происхождение. Между поколениями появляется дистанция, которую трудно преодолеть.

Но вот что важно: «Жакаранда» не предлагает искать виноватых.

В этой истории страдают и родители, которые несут в себе память о пережитом, и дети, которым приходится жить рядом с этой памятью, даже если они сами её не переживали. Кому труднее - вопрос без ответа...

Это очень тонкая мысль: травма может передаваться дальше не потому, что кто-то хочет причинить боль, а потому, что человек сам не смог от своей боли избавиться.

И тогда возникает вопрос: можно ли разорвать этот круг?

Для Милана поиск ответа становится путешествием в прошлое своей семьи и своей страны. Обретением своего внутреннего голоса.

А жакаранда в романе превращается в прекрасный символ памяти. Дерево соединяет корни и ветви, прошлое и настоящее, тех, кто уже ушёл, и тех, кому только предстоит жить дальше. Его корни уходят глубоко в землю — так же глубоко прошлое уходит в человеческую память.

Но самое сильное в книге для меня заключается в том, что Фай говорит не только о трагедии Руанды.

История этой страны становится отражением гораздо большей человеческой трагедии.

Потому что слово «геноцид» знакомо слишком многим странам. У разных народов есть свои раны, свои исчезнувшие семьи, свои фотографии, которые невозможно рассматривать без боли, свои истории, о которых долго молчали.

И поэтому «Жакаранда» выходит далеко за пределы одной страны.

Это книга о том, что происходит с человеком и обществом после катастрофы. О том, как история продолжает жить в следующих поколениях. О том, что страшные события прошлого не становятся менее значимыми только потому, что прошло время.

Фай не превращает трагедию в громкий литературный спектакль. Он пишет очень бережно. Здесь нет желания шокировать читателя любой ценой. Напротив — страшное часто существует между строк, в паузах, в молчании, в семейных разговорах.

И от этого становится ещё пронзительнее.

«Жакаранда» — не роман о том, чтобы забыть.

Скорее, это роман о необходимости помнить, но при этом не позволить прошлому уничтожить будущее.

И о мире, которому тоже необходимо помнить собственные трагедии, чтобы не повторять их.

P.S. Простите, но не могу не сказать..10 мотов в гараже Клода - отдельная читательская услада)