Голодный прилив

Книга поразила меня свой насыщенность, плотность, густотой, и одновременно изяществом, филигранной точностью, красотой… Впечатлений так много, что я не могу сложить их в одну рецензию, поэтому пусть тут будет «простой» отзыв о моем читательском опыте, а «сложный» разговор о сверхидее романа я оставлю в историях. Я ничего не слышал раньше об авторе, об этой книге, и начал чтение без всяких ожиданий. Страниц через 100 у меня просто мурашки побежали везде, так здорово устроен роман. Во-первых, персонажи написаны безупречно балансирующими на грани функциональности и сложности, на грани симпатии и отстраненности, рационализма и одухотворенности. Их отношения складываются в любовный четырехугольник, цинично-невинный. Иногда дыхание просто перехватывает от нежности, автор время от времени обманывает наши ожидания, показывая, что мир деликатней и тоньше, чем можно было бы ожидать. Притом разрешается эта фигура в финале почти идеально! Во-вторых, роман не обладает каким-то специфически индийским или бенгальским колоритом, хотя в центре флешбек-сюжета реальная трагическая история острова Моричджхапа 1979 года. Автор делает эти события сложным символом, не поддающимся прочтению в каком-то одном ключе, тут и трагедия беженцев после раздела Индии по религиозному признаку, конфликт низших каст с социальной элитой, противоречие между коммунистической политикой и реальной властью, столкновение приоритетов гуманизма и экологии, теории малых дел и милосердия, наконец, вытесненная историческая память. Благодаря этой сложности история становится универсальной, отзывающейся у читателей всего мира. В-третьих, редко когда само место действия книги становится действующим лицом. Многоликая, равнодушная к человеку, невероятно мощная, прекрасная и пугающая, водная среда обитания людей, крокодилов и речных дельфинов делается не просто волшебной красоты фоном, на котором разворачиваются события. Гораздо больше – она двигает сюжет, толкает героев к сближению, приближая катарсис. В романе есть любовные линии, исторические экскурсы, экологические парадоксы, антропология, цетология, и поэзия. Не знаю, как можно в него не влюбиться. Про смыслы – читайте позже в истории.

Из всего многообразия индийской литературы, далеко не однородной - там 18 основных языков и соответственно, национальных литератур, мы лучше всего знакомы с бенгальской. Говоря "мы", я имею в виду просто читателей, не специалистов по региональной культуре. В поле нашего зрения лишь пара кашмирцев, давно оставивших Индию: Салман Рушди и Вазим Хан (это который про испектора Чопру со слоном). Все остальные: Рабиндранат Тагор, Викрам Сет ("Достойный жених"), Абир Мукерджи (детективный этно-нуар об Индии 20-х) - бенгальцы. Амитав Гош тоже

Попав однажды под обаяние "Макового моря" (в "Ибисной трилогии" самый крутой роман первый), вы продолжите читать Гоша. Неважно, что "Стеклянный дворец" может показаться в сравнении простоватым, "Оружейный остров" прямо разочаровывающим - политический манифест, вместо художественной книги. Да, к проблемам беженцев, не от хорошей жизни заполонивших Европу, нужно привлекать сочувственное внимание, но книга должна быть интересной, цеплять и не отпускать. Когда скучно, тогда не работает.

О "Голодном приливе", к счастью, не скажу того же. В новом романе есть история, даже две, перетекающие одна в другую в двух временных пластах. Есть интрига, есть множество экзотических животных, непохожих на их привычные образы: речные дельфины совсем не мультяшные симпатяги, напоминают незаинтересованному наблюдателю свиней, а "тигр, тигр, жгучий страх, ты горишь в ночных лесах" - не поэтическая метафора, но именно ужас, ежедневно уносящий человеческие жизни. Его называние вслух табу и даже жестами лучше не обозначать, чтобы не привлечь ненароком.

Это не суеверие, но необходимая предосторожность в реалиях жизни Сундарабана, архипелага островков дельты Ганга. Примерно как для жителя мегаполиса не переходить дорогу на красный свет - там и там есть шанс уцелеть, но лучше не рисковать. И вот эта часть книги: природа, джунгли, мангровые леса, речная пойма с илистым дном - прописана с большой любовью натуралиста. Пия, героиня, цетолог - занимается изучением китообразных и пускается в одинокую рискованную авантюру без знания языка, надеясь отыскать следы, вроде бы, водившегося здесь речного дельфина. Этой своей страстью героиня невольно заражает читателя, хотя не могу сказать, что в эпизоде с тигром, напавшим на деревню, она не подбешивала.

В "Голодном приливе" можно видеть книгу об экологии и любви к природе. Можно - социальную прозу о судьбах людей, чью жизнь собственное правительство и весь цивилизованный мир ценит дешевле жизни тигров-людоедов. Можно как горькую констатацию, что делатели добрых дел зависят от лживых политиканов, и никакое из них не вершится в белых одеждах. Можно как книгу одиночества.

Того, которое герой Канаи, с привычной самоуверенностью обеспеченного представителя привилегированного класса не считает важной проблемой - в мужском мире статус и деньги всегда помогут найти подругу. Того, с которым смирилась и свыклась героиня, приняв необходимость принести счастье в партнерстве в жертву делу своей жизни. Того, в котором пребывают все семейные пары романа: родители Пии, тетя Нилима с дядей Нирмолом, рыбак Фокир с медсестрой Мойной - ни одна из семей романа не в нормальных человеческих отношениях, всегда это гражданская война в отдельно взятой семье. Тоже есть, о чем подумать.

А для умеющих читать ушами, Вимбо сделало роскошную аудиоверсию книги голосами Марии Орловой и Григория Переля

После "Оружейного острова" думал, что к Гошу больше не вернусь. Но увидев, что книга издана была в 2004 году, решил попробовать и не пожалел. Один из случаев, когда себя силком заставлял остановиться, иначе рисковал прочесть за пару дней, она не очень большая. Во-первых, для меня оказалась близка тема – молодая женщина-цетолог, Пия Рой, приезжает в Страну Приливов, чтобы изучать речных дельфинов. С огромной увлеченностью, готовая переносить все трудности и лишения походной жизни, проводя по нескольку суток в утлых лодчонках местных рыбаков, ведя наблюдения и записывая данные. Параллельно есть еще несколько линий, связанных с главной героиней и с местом, где все происходит, но для меня именно линия Пии оказалась очень близка, понятна и увлекательна. В главном повествовании, как в матрешке, прячется повесть пожилого учителя, директора школы, которого все называют Саар (от искаженного сэр). Он успел записать историю последних дней колонии переселенцев из Бангладеш, которые самозахватом поселились на острове-заповеднике Мориджапи и пытались построить "идеальное общество", но правительство не готово было создавать прецедент и решило силой выселить их с острова, из-за чего и случилась "резня на Мориджапи", где погибли, по разным оценкам, от 1 000 до 10 000 человек. Старик успел записать ее и передать для своего племянника, чтобы тот ее опубликовал, но она затерялась и оказалась найдена незадолго до описываемых событий. Эта страшная история, поданная с такой любовью и таким поэтическим языком, что цепляет эмоционально очень сильно. Каждая глава еще и заканчивается цитатами из Рильке, которого старый учитель боготворит, что делает еще более ярким эмоциональный окрас всего произведения. Книга перекликается с "Заветом Воды" Вергезе, не только "водяной" темой, но и одной из главных мыслей – любовью к малой родине, привязанностью к месту, чувству природы, причастности к жизни не только людей, но и других живых организмов. Здесь это дельфины, ради которых Пия прилетела аж из Штатов, крокодилы, крабы и прочая живность. Даже жизнь рядом с тиграми, которые убивают людей, не пугает героев, просто заставляет быть более осторожными. Финал романа, несмотря на ожидаемый твист и закономерность, не впадает в индийскую сентиментальную слезливость, а мало того, что весьма достойно выруливает, так еще и оставляет ощущение, что именно так герои и должны были поступить и автор не погрешил против основной идеи книги.