Цитаты из книги Вспомнить все

Священники в церквях пугали прихожан жуткими рассказами про то, как русские расстреливают грудных детей прямо на руках их матерей.

«Я представлял себя на высоком пьедестале, с трофеем в руке. А все остальные стоят внизу. И я взираю на них сверху вниз.»

Отрывок из книги: Шварценеггер, Арнольд. «Вспомнить все: Моя невероятно правдивая история.»

Для меня мерилом отчаяния являются бедняги, работавшие на алмазных копях в Южной Африке, когда я приезжал туда в шестидесятых. Копи уходили в глубь земли на 1400 футов, жара там доходила до ста десяти градусов по Фаренгейту, рабочим платили по доллару в день и разрешали съездить домой и повидаться с семьей только раз в году. Вот что значит быть в глубокой заднице. Все, что хоть немного лучше, можно уже считать отличными условиями.

Я свято верю в напряженный труд, в то, что все добывается потом, и не останавливаюсь, пока дело не сделано...

Для того чтобы пропагандировать здоровый образ жизни и бороться с ожирением, нужны спортивные залы; для того чтобы накормить людей, нужны продовольственные магазины. Значит, для того чтобы бороться с предрассудками, повсюду нужны центры терпимости — места, где дети могут познакомиться с историей, узнать, что происходит, когда люди охвачены предрассудками и ненавидят друг друга.

Я верил, что единственный способ стать лидером заключается в том, чтобы относиться к себе как лидеру и при этом трудиться не прокладая рук

Я преисполнился абсолютной уверенности в собственной исключительности, в том, что меня ждут великие свершения. Я решил, что стану лучшим в какой-нибудь области -  хотя ещё не знал, в какой именно,- и это сделает меня знаменитым.

Если я сл
ышал, как кто-то жалуется: «О, я так много работаю, по десятьдвенадцать часов в день», я сразу же набрасывался на этого человека: «Твою мать, о чем ты говоришь, в сутках ведь двадцать четыре часа! Чем ты еще занимался?»

Мы вдруг поняли, что если хочешь завоевать девочку, нужно сначала постараться завязать с ней разговор, а не просто пускать слюнки, словно похотливый кобель. Нужно установить с ней хорошие отношения.

потому что у меня самого всегда были великие кумиры, с которых я брал пример: Редж Парк, Мухаммед Али, Сарджент Шрайвер, Милтон Берл, Нельсон Мандела и Милтон Фридман.

Я допускал глупейшие ошибки — например, сказал великому танцору Рудольфу Нуриеву, что ему не следовало терять связь с родиной и он обязательно должен там побывать, понятия не имея о том, что Нуриев сбежал в 1961 году из России.

Наше положение было страшным. Каждый раз, когда Россия и Америка о чем-то спорили, нам казалось, что мы обречены. Мы боялись, что Хрущев сделает с Австрией что-то ужасное, поскольку мы находились прямо посредине; вот почему встреча проходила как раз в Вене.

«Я хорошо помнил, как подростком разглядывал их фотографии с состязаний. Победитель стоял на пьедестале с трофеем в руке, а все остальные стояли внизу на сцене. Я никогда не сомневался в том, что рано или поздно поднимусь на пьедестал. Все было ясно: я наперед знал, как буду выглядеть и что почувствую.»

Оба [представителя агентств – прим. И.Н.] сказали одно и то же: слишком много препятствий. «Послушайте, у вас акцент, от которого становится страшно, – заявил человек из ИКМ. – Ваще тело чересчур большое для киноэкрана. у вас фамилия, которую нельзя писать на афишах. В вас все слишком необычное».

...не всегда бывает очевидно, что же именно нужно праздновать. Иногда нужно благодарить тех самых людей и те самые обстоятельства, которые тебя травмировали.