Бочка дегтя с ложкой меда
"Последнее дело Пушкина" Виктора Тена - книга, к чтению которой изначально я приступила с особым воодушевлением и предвкушением. Аннотация, как и предшествующие книге предисловия, обещали, что книга "не только увлекательнейший документальный детектив, но и серьезное историко-литературоведческое исследование, получившее высокую оценку специалистов". Введение к книге (оно называется "Введение в немыслимую книгу") написал заслуженный работник культуры и директор Государственного историко-литературного музея-заповедника им А.С. Пушкина А.М. Рязанов, предисловие - доктор философских наук, профессор В. Костецкий. Но не только эти имена вызвали особое воодушевление, о котором я писала выше, я также прочла опубликованный в свободном доступе отрывок из книги, посвященный анализу сказки Пушкина "Золотой петушок", который впечатлил меня тонкими психологическими наблюдениями и выводами. По совокупности причин я ожидала, что "Последнее дело Пушкина" вызовет такой же интерес и уважение к авторским наблюдениям, как и чтение отрывка.
К сожалению, автору удалось разочаровать меня намного сильнее, чем можно было предполагать; но обо всем по порядку. Коснусь сначала технической стороны. Книга Тена выдержала, как минимум, три (!) переиздания: 2004, затем 2009 и наконец 2011 года, которое я и держу в руках. Увы, этот текст нуждается не только в серьезной корректорской правке: слово "катарсис" пишется как "катарзис" (с. 390 издания), огромное количество пунктуационных ошибок и недочетов. Эта книга нуждается также в серьезной редакторской правке, так как мне как читателю непонятно, для чего в исследовании о Пушкине я должна знакомиться с мыслями автора о Ельцине, намеках на коррупцию и т.п. опусах. Кажется, худшее, что может позволить себе автор любого исследования, это использовать текст, посвященный конкретной проблематике, как рупор для изложения своих, увы, никому не интересных политических воззрений.
Но вкрапления субъективных политических оценок - далеко не самое худшее, с чем я столкнулась как читатель. Автор настойчиво дает нам понять, каковы его ценности и взгляды на природу вещей, и оценки политического курса Бориса Ельцина и т.п. – не единственное, с чем пришлось встретиться. Виктор Тен настойчиво, пусть и как будто исподволь, насыщает свой текст о Пушкине оскорбительными сексистскими комментариями и оценками. Пример: известно, что Наталья Николаевна Гончарова в доме Идалии Полетики подверглась настойчивым домогательствам Дантеса, который угрожал ей застрелиться, если она не уступит его физическим притязаниям. Оценивая этот документально подтвержденный эпизод, автор книги Виктор Тен пишет: "2 ноября Дантес действовал эпатажно, но не позорно" (пусть так, поскольку "успех в высшем свете для молодого человека означал неустанные действия по соблазнению замужних женщин и овладению ими"). Однако автор позволяет себе дополнить этот пассаж одиозным комментарием: "В сексуальных приставаниях мужчин к женщинам усматривают позор только современные оголтелые феминистки, как правило, обойденные мужским вниманием и потому зацикленные на этом предмете" (с. 346). Прежде этого Виктор Тен пишет: "Семья Пушкиных была не современной, а нормальной семьей". Что автор имеет в виду? "Наталья Николаевна исправно выполняла супружеский долг, то есть не вела себя подобно современным "эмансипированным" женщинам, которые не отказывают мужу только тогда, когда сами хотят; и "принципиально" отказывают, когда сами не хотят" (с. 96-97). Вот же негодяйки! Так и хочется спросить автора сего опуса, не является ли он пострадавшей стороной подобного расклада... В любом случае ясно, что для автора женщина по умолчанию честная "давалка", хочет она или нет, это ее проблемы, это признак так называемой "эмансипированности" в кавычках, как пишет Виктор Тен.
Несомненно, автор имеет право на любые взгляды, но очень хочется спросить: читателю это зачем? Почему в аннотации не отразили, что чтение книги сопряжено со знакомством с сексистскими взглядами его автора. Я сочла нужным написать эту рецензию, в том числе, по этой причине – чтобы будущие читатели (а особенно читательницы) подумали, стоит ли тратить средства и время на подобное сексистское дерьмо. Уверяю вас, процитированные выше опусы далеко не единственные, книга о Пушкине нашпигована ими, как кусок соленого сала чесноком. Автор пишет: "... независимо от того, были ли эта дама умна или, наоборот, глупа, она была умничающей женщиной, то есть принадлежала к типу людей, которых Пушкин не выносил психологически [Пушкин не выносил или автор книги не выносит?]. Он ценил умных женщин, обожал флирт с ними, но понимал под умом женщин именно женский ум и ничего более. Тем, кто хочет уточнений и разъяснений по поводу "женского ума", – пишет далее Виктор Тен, – отсылаю к книге О. Вейнингера "Пол и характер", а также к собственному (т.е. вашему, уважаемый читатель) жизненному опыту". Опустим пассаж про собственный опыт "уважаемого читателя", у меня такого опыта нет; меня послали – я пошла... Ознакомиться с упомянутым трудом О. Вейнингера "Пол и характер". Что же я узнала?
Отто Вейнингер – философ, который покончил с собой в результате депрессии, вызванной конфликтом "между проповедуемым им аскетизмом и собственной чувственностью". Кроме того, "части сочинений Вейнингера использовались нацистской пропагандой". Эрих Фромм, намного более известный, чем Вейнингер, философ, социолог, социальный психолог и психоаналитик, в историческом экскурсе "Любовь, сексуальность и матриархат: о гендере" критически пишет про "Отто Вайнингера с его рассуждениями об умственной и моральной неполноценности женщин".
Виктор Тен, кандидат философских наук, в книге "Последнее дело Пушкина" по причинам, которые он пытается обосновать, называет известного философа Владимира Соловьева "поверхностно философствующим хиппи" (с. 87), "философствующим обывателем" (с. 388), а его стиль тупым: "более тупые "философические" диалоги, чем соловьевские, трудно встретить в рамках данного жанра" (с. 389). "Соловьев тугодумствует" (с. 389). Тен оценивает Соловьева как "человека с довольно типичным эпатажным поведением обласканного профессорского сынка, который не дал и не мог дать русской словесности и философии ничего..." (с. 389). Но антисемит и женоненавистник Отто Вейнингер, по мнению Тена, полагаю, дал многое мировой философской мысли? Справнение напрашивается, вопросы появляются.
Один из ключевых концептов философии Владимира Соловьева – это концепт Вечной Женственности, которую Соловьёв связывал с идеей Софии (Премудрости Божией). Конечно, куда как далековато до концепции Вейнингера о "женском уме", более милом сексисту Тену. Вообще, те "милости", которыми осыпал Тен Соловьева, соответствуют его отношению к пушкиноведению и пушкиноведам в целом, которые, конечно, в подметки не годятся "великому" "философу" и "литературоведу" Тену. Культура научной дискуссии? Нет, не слышал. Тен опускается до откровенно оскорбительных намеков, когда анализируя устойчивое в пушкиноведении мнение о взаимоотношениях Дантеса и барона Экерна (Геккерна), намекает, что данные исследователи якобы по своему опыту судят о гомосексуальных отношениях вышеупомянутых двоих. Интересно, почему никто не начистил г-ну Тену физиономию? Видимо, только потому, что никто не читал этот опус, в котором – к огромному моему сожалению – всё, что могло бы быть посвящено Пушкину и только его ближнему кругу, сопровождается самой низкопробной риторикой, превращающей якобы научное исследование в злопыхательские выпады его автора против русской философской мысли, пушкиноведения и "эмансипированных" женщин.
Теперь мне более ясно, почему книгу Тена сопровождают два предисловия, ясно, почему А.М. Рязановым введение названо "Введением в немыслимую книгу": эта книга действительно немыслима по количеству грубых переходов на личности, отсутствию культуры научного труда, сексистским выпадам и т.п. "Введение в немыслимую книгу" завершается так: "Мое личное несогласие с рядом высказываемых В. Теном положений дополняется уважением к проделанной им большой работе". Воистину! Работа проделана большая, только кругозор и интеллект автора как будто дают ему право всего лишь на то, что я обозначила выше. Как порядочный человек, А.М. Рязанов просто обязан был высказаться о личном несогласии. Жаль только, не перечислил, с чем именно не согласен.
Менее понятна мне позиция второго рецензента, профессора В. Крутецкого, автора второго предисловия, который пишет, что "в "немыслимой" книге много достоверной психологии, науки о душе" (это при ссылках-то на Вейнингера?). Более того, В. Крутецкий пишет, что "Виктор Тен не только психолог детективного жанра, но и умный психолог в сфере сексуальных отношений" (с. 5). Может быть, спросим женщин, насколько умен "психолог" Тен в понимании женского ума, сексуальности и т.д., спросим мужчин, хотя бы таких, как Эрих Фромм, автора статей, собранных в сборнике "Любовь, сексуальность и матриархат: о гендере". Да, кстати, о познаниях в психологии...
В. Тену принадлежит перл: якобы "любой психоаналитик скажет, это верный признак нарциссизма" (о Натали Гончаровой, с. 78). Если В. Тен затруднит себя изучением психоаналитической теории, а не будет довольствоваться популяризаторскими ярлыками, то, возможно, начнет отличать нарциссическое расстройство личности от нарциссической травмы и нарциссических защит (три разные сущности), но пока что "умный психолог" В. Тен не удосужил себя изучением этих понятий. Поэтому ему невдомек, что отнюдь "не любой психоаналитик скажет".
В общем, мне не хочется писать ничего о том, что годного и интересного привнес В. Тен в пушкиноведение, поскольку ложка дегтя портит бочку меда, а в данном случае в бочке дегтя ровно наполовину. Не рекомендую!
5 понравилось
