Пыжма

Обзор финалистов десятого сезона «Лицея» в номинации Ридеро "Выбор книжных блогеров", и самая интересная вещь из четырех, прочитанных на сегодняшний день. Выход в финал премии молодых поэтов и прозаиков как прыжок в последний вагон премиального поезда для Елены Антиповой из Нижнего Новгорода ("лицейский" возрастной ценз 35 лет). Так или почти так было с Анной Бабиной, Надей Алексеевой, Катей Манойло, Анной Баснер, Верой Богдановой, которым "лицейский" финал предоставил возможность быть замеченными читателем, обрести своего издателя. Желаю Антиповой продолжить этот ряд, она уже успела стать лауреаткой "Слова", но резонансность "Лицея" все же иная.

"Пыжма" из заглавия - это село под Нижним, куда героя-рассказчика отправляли на лето к родителям отца. Крепкий деревенский дом, вечно в хозяйственных хлопотах маленькая бабушка, которую к восьми годам внук почти перерос, и еще меньше нее дед Никита Оба сына этих хлопотливых людей выросли непутевыми. Наглый хитрован отец героя ни на одной работе не удерживался, во хмелю бывая агрессивным. Его брат Игорь, громадного роста альбинос, тот и вовсе все по тюрьмам за преступления, которые были бы смешными, не окажись их последствия столь грустны: в один раз украл сломанный телевизор в квартире собутыльницы, чтобы обменять на водку, в другой - так же китайские шторы. Мальчик его заочно боялся.

Он и Пыжму на лето воспринимал скорее как меньшее из зол, альтернативу пьяным дебошам отца посреди их общажного быта. А после того, как Игорь освободился и отец, обманув его с долей наследства, отбыл на Уренгой - ездить стало не к кому. Не к обозленному же на их семью уголовнику, который теперь там жил. Своя жизнь у Димы складывалась не то, чтобы сказочно. Окончил институт, тянул фрилансерскую лямку журналиста, пишущего рекламные тексты, женился, развелся, детей родить не успели. Съемный угол, иногда визиты к маме и смутное беспокойство, что Игорь явится требовать своего. Впрочем, с годами все реже. И полной неожиданностью для него явился звонок участкового, который сообщил о смерти дядьки. Тут уж хочешь-не хочешь, а надо ехать.

"Пыжма" история-перевертыш, с которой не придется скучать. Настроившись началом на миллениальский роман психотравмы с демонизацией родителей, внезапно оказываешься в криминальной истории пленения и возможного рабстве у маргиналов-уголовников. Едва успев порадоваться чудесному спасению, обнаруживаешь себя посреди дремучей хтони блуждания по лесу, спасенным уж вовсе фантастической тварью. Встреча со странной женщиной, одиноко живущей с сыном дебилом в мертвой деревне, кто эта Тамара, уж не лесная ли ведьма? Новые круги блужданий в стиле "Города Зеро", с редкими прорывами в зону уверенного приема, где заказчики грозят штрафами, а мама подает в розыск.

Все это только начало, небольшой роман еще не раз и не два вывернется наизнанку, оставляя ящеричий хвост в руках того, кто решит, что ухватил его суть. Трагедия окончательного сиротства, сейчас будет про это? Или примирение с отцом окажется в центре? Нет, внезапно снова мистика с оттенком криминала и песни "Отпустить меня не хочет родина моя". История возрождающей любви и начала большой дружбы? Или толстовского опрощения с грибоедовским "чтоб умный добрый наш народ, хотя по языку, нас не считал за немцев", с духовными скрепами, кои символизирует икона Николы-угодника? Нет, нет, нет.

Разгон читателя на жанровых американских горках для Антиповой не аттракцион ради "сделай мне интересно". Это книга об оврагах поперек прекраснодушного стремление навести в своем дому порядок и шире, обустроить Россию. О том, что никуда, со времен земского хождения в народ, и разинского бунта не делась пропасть между двумя россиями. О том, как хочется простого человеческого счастья. Невзирая. Простая, но умная и глубокая проза.

Есть книги, которые просто читаешь. А есть такие, которые будто прорастают под кожу: оставляют на пальцах запах мокрой древесины и речной тины, заставляют прислушиваться к скрипу старых половиц по ночам.

«Пыжма» Елены Антиповой — именно такая книга.

Это не просто история, а состояние. Густое, тревожное, почти гипнотическое. Из него мне было очень сложно вынырнуть.

С первых страниц автор уводит нас в глушь — туда, где цивилизация заканчивается вместе с асфальтированной дорогой, а время словно начинает течь по другим правилам.

Главный герой, Фадеев, приезжает в умирающую деревню на похороны дяди. Его собственная жизнь давно потеряла вкус и смысл, а эта поездка кажется почти абсурдной. Старый дом, ставший причиной давней семейной ссоры, теперь может достаться ему.

Но чем дольше Фадеев остаётся здесь, тем сильнее понимает: просто уехать не получится.

Дом не отпускает. А местные старожилы смотрят так, будто знают о нём что-то, чего он сам отчаянно пытается не вспоминать.

Больше всего меня поразила атмосфера.

Елена Антипова берёт понятие «русской хтони» и полностью очищает его от привычных дешёвых страшилок. Здесь хтонь — не монстры из-под кровати. Это сама реальность русской глубинки: густая, странная, болезненная и совершенно живая.

Это сны и бреды героя, в которых сожжённая дореволюционная баржа-беляна плывёт по реке времени рядом с древним ящером Ветлугозавром.

Это пьяные разговоры мужиков, ругающих то ли нынешнего барина, то ли саму судьбу.

Это фантомная боль воспоминаний.

И чем дальше, тем сильнее стирается граница между сном и явью. Настолько мастерски, что начинаешь сомневаться в происходящем вместе с героем.

И самое удивительное — этот мрак почему-то не давит.

Наоборот.

Он рождает странное чувство тепла и защищённости. Будто сидишь у печки в промозглый осенний день, пока за окном темнеет и идёт дождь.

Сюжет при этом держит в напряжении до последней страницы. Это история-перевёртыш, психологический триллер, который сначала легко принять за семейную драму.

Предугадать финал практически невозможно, потому что автор играет не столько с событиями, сколько с нашим восприятием происходящего.

Я следила не только за тем, что случится, но и за тем, как постепенно рушится и заново собирается личность человека, столкнувшегося со своими корнями.

За тайнами.

За страхом.

За болью нескольких поколений.

И за надеждой — тихой, почти незаметной, но именно той, которая способна привести к исцелению даже посреди всеобщего распада.

Кстати, саму «Пыжму» я взяла случайно в «Читай-городе» — и, кажется, это была одна из тех покупок, о которых потом особенно приятно вспоминать.

Несмотря на всю мрачность, заброшенность и тему угасания, после книги остаётся удивительно светлое, щемящее чувство.

Будто прикоснулся к чему-то настоящему.

К чему-то подлинному — пахнущему сырой землёй, дымом и осенью.

И, пожалуй, именно это ощущение я заберу с собой после.