Одержимые

Мечтал познакомиться наконец с творчеством польского классика Витольда Гомбровича и, пожалуй, стартовать с его «Одержимых» — отличная идея. Написанный под псевдонимом в год начала Второй мировой войны (как раз тогда же, в 1939-м, автор собрал вещи и спешно уехал из Польши в Аргентину), роман стал попыткой писателя подзаработать на пародийном бульварном чтиве, которое прекрасно продавалось. Сам он долго позже стеснялся этой книги, желая предстать перед потомками интеллектуалом и философом, но на мой взгляд, она идеально отражает и атмосферу аристократического упадка, предчувствия неизбежного, и вкусы массового читателя середины века, являя собой блюпринт плутовского абсурдизма, не растерявшего актуальности по сей день.

Сюжет невозможно пересказать в двух словах, настолько его много: он лихо лавирует между массой колоритных персонажей и их нестандартных выходок, а жанр местами уходит в психологический детектив, пылкий любовный романчик и даже спортивную драму о большом теннисе в духе фильма «Претенденты». Всё начинается с приезда молодого тренера без гроша за душой в загородное имение, чтобы заниматься с подающей надежды аристократкой, но вскоре история обрастает десятком ключевых героев с их скрытыми мотивами, а место действия стремительно вальсирует то в Варшаву, то в соседний древний замок, нашпигованный ценными шедеврами. В книге собраны все клишированные элементы готического романа, где каждый шорох заставляет вздрагивать, у стен, кажется, есть уши, а возможные разгадки странных совпадений долго носят мистический характер.

При этом «Одержимые» — буквально готический роман шиворот-навыворот, будто его вывернули наизнанку, чтобы читатель не только разглядел все-все белые нитки, которыми он аккуратно шит, но ещё и сумел оценить мастерство создателя такой истории, щедро усилившего утрированную банальность общего нарратива психологизмом и возвышенной эстетской философией. Пока одни герои этой мистификации находят друг в друге родственные души, попутно вскрывая низменные тёмные грани своих характеров, другие схлестнутся на фоне противостояния меркантильных и созерцательных мотиваций, а третьи и вовсе пойдут на убийство ради собственных амбиций.

Писатель реконструирует привычные сюжетные коллизии, доводя градус гротеска и сюра в книге до предела: в этом ему помогает и вечно подвижный жанр истории, и наличие в ней массы неповторимых действующих лиц, среди которых в нелепом соотношении окажутся профессор-рационалист, алчные куртизанки, графини-сплетницы, перверсивный богач, ясновидящий-шарлатан, даже теннисный чемпион. Гомбрович смеётся не только над правилами и нормами (что и говорить, главному герою он в середине книги меняет фамилию), но и над композиционными составляющими своей умелой пародии. Все в ней одержимы то ли дьяволом, то ли друг другом, видят дурные знамения в движении кухонного полотенца, карикатурно заламывают руки и пересчитывают чужие деньги. К финалу хочется вместе с героями выйти в сад и закурить сигаретку, пока замок успеет проветриться: это так плохо, что даже хорошо.