Дар психотерапии

Важно, чтобы молодой психотерапевт избегал сектантства и учился видеть сильные стороны всех терапевтических школ. Хотя студентам, возможно, придётся пожертвовать уверенностью, которая сопровождает ортодоксальность, они обретут взамен нечто весьма драгоценное -- умение больше ценить сложность и неопределённость, лежащие в основе психотерапевтического ремесла.

Я дорожил моими интеллектуальными объяснениями, а на неё они не оказывали никакого влияния. Она же ценила мельчайшие личные действия, относящиеся к нашим взаимоотношениям. Большинство опубликованных рассказов о психотерапии "из первых рук" указывают на некоторое противоречие: терапевты придают гораздо большее значение интерпретации и инсайтам, чем пациенты. Мы, терапевты, слишком переоцениваем содержание интеллектуальной охоты за сокровищами...

Хайдегерр рассуждал о двух формах существования: повседневной и онтологической. В повседневной форме мы поглощены и отвлечены материальным окружением - мы полны удивления дот того, каковы вещи. В онтологической форме мы сконцентрированы на существовании как таковом - иными словами, мы исполнены удивления, что вещи есть.

У каждого человека - собственный, отличный от других внутренний мир, и один стимул имеет различные значения для каждого.

Прежде всего люди гораздо более несчастливы, чем принято думать ... и нет на свете такой вещи как взрослый человек.

Он навсегда изменил мой подход к психотерапии, предложив новое видение: моя задача - устранять препятствия, блокирующие путь пациентов.

Снова полюбить казалось ей безответственным шагом: любовь - чувство злое и колдовское, и поцелуй её - поцелуй смерти.

Постоянно продолжающийся поиск значимых смысловых систем часто приводит к кризисам смысла.

Миропомазанные, какими мы являемся, с врожденной необходимостью искать решения, наполняться гештальтом, мы цепко держимся за веру в то, что объяснение, некое объяснение, в принципе, возможно. Оно делает мир приемлемым, помазывая нас неким чувством контроля и власти.

Все мы, человеческие существа, являемся созданиями, ищущими смысл. Созданиями, которые имели несчастье попасть в мир, лишенный внутреннего смысла.

Рассматриваемая с ракурса самосоздания, выбора, воли и действия, свобода психологически сложное понятие, насыщенное тревогой.

Нет, здесь было что-то еще: это было слово мы. Это обобщение подразумевало, что мы с ней похожи, что и у нее есть темная сторона (как и у меня).

Почему решения сложны? В романе Джона Гарднера «Грендел» протагонист, поставленный в тупик тайнами жизни, советуется с мудрым священником, который произносит две простые фразы, четыре ужасающих слова: все уходит, и альтернативы исключены.
«Альтернативы исключены» — эта концепция лежит в основе столь многих сложностей при принятии решений. Для каждого «да» должно быть свое «нет».

Он нашел ее прекрасной и соблазнительной и влюбился, не сходя с места.

По словам Сартра, «мы обречены на то, чтобы быть свободными».

А значимость темной стороны свободы для тревоги и для клинической работы? Один ответ можно обнаружить, если посмотреть вниз. Если мы все — основные создатели мира, тогда где же твердая почва под нами? Что под нами? Ничто, Das Nichts, как сказали бы немецкие экзистенциалисты. Пропасть, бездна свободы. И с осознанием этого небытия в центре существования приходит глубокая тревога.