Сходство и субстрат
Это одна из самых интересных книг, прочитанных мной в этом году. Она сфокусирована на сравнительно плохо представленной на российском книжном рынке теме ранней Турецкой Республики, да ещё и пытается подойти к ней с необычной стороны. И пусть исполнение не "идеально гладкое", его всё равно достаточно для того, чтобы навести на интересные мысли.
Каждая глава посвящена определённой теме: переезду республиканского правительства в Анкару, отклику на переезд со стороны иностранных держав, подчинению религиозных организаций и притеснению национальных меньшинств, созданию стандартного облика республиканского города и насажданию нового образования. В частности, можно узнать интересные сведения о Турции тех лет:
1. Что Анкара, замышляемая как по-европейски планово перестроенная столица, быстро отошла от этих намерений. Само изменение бульвара Миллет в сторону от изначально замышлявшегося здания Великого Национального Собрания к дальней резиденции Ататюрка в камне свидетельствует об усилении диктатуры Ататюрка и умалении влияния республиканских принципов. Но не только это было причиной - к изменению планировки города в сторону от залагавшихся немецкими архитекторами принципов привела и расцветшая среди элит (желающих поселиться поближе к Ататюрку) спекуляция земельными участками. То есть турецкая элита тех лет была "сторонниками Просвещения" - но действительно ли они сами были просвещёнными людьми? 2. Что Великобритания отказывалась признавать Анкару столицей Турции и переносить туда посольство, но республиканское правительство принудило его признать новое положение вещей с помощью фактической изоляции посольств в Стамбуле от контактов с правительством (этот взгляд на отношения Великобритании и Турции тех лет показался мне самым надуманным. В самом деле, кому сильнее нужны контакты отсталой ближневосточной страны со второй державой мира: этой стране или державе? Конечно, автор, будучи турчанкой, невольно проявила одобрение такой "мудрой" политике); 3. Что в жёстокости притеснения религиозных организаций республиканцы хотя и недотягивали до большевиков, зато отлично сочетали большую, чем в СССР, мягкость притеснений с их системностью. Да, там были эксцессы, как в Трабзоне, но это не сравнится c количеством пострадавших за веру в СССР. А захват вакфов росчерком пера - это просто монументальный образец покушения на чужую собственность, произведённый всё так же мягче, чем в бывшей Российской империи. Вакфы же контролировали социальную инфраструктуру Османской империи, и их захват позволил правительству не только навязывать населению те же услуги, руководствуясь уже своими представлениями о правильности, но напрямую деформировал облик города. 4. Что "околонацистские" практики обращения с национальными меньшинствами не исчезли и после формального падения младотурецкого правительства Османской империи. Фактически, та политика, которую сейчас бы заклеймили геноцидом, была признана успешной и продолжалась и впредь, доходя до таких мер, как ограничения на перемещение для немусульман (от этой практики быстро оказались: без еврейских торговцев экономика начала останавливаться). Но в деталях сделано было хитрее, чем у Гитлера: у меньшинств не изымали собственность напрямую за то, что они были меньшинствами, а организовали налог на роскошь, критериями для обложения которого манипулировали на местах так, как было выгодно государству. Налог на роскошь формально обосновывался, как экстренная мера военного времени для борьбы с инфляцией и спекуляцией. На практике ставки для немусульман были в 5–10 раз выше, чем для мусульман. С помощью конфискаций и принуждения меньшинств к быстрой продаже задёшево и был создан класс собственников турецкой национальности. Однако ранее, в начале Второй Мировой Войны, желание поддерживать ширму относительно пристойного государства спала, республиканское правительство ввело призыв всех немусульманских мужчин в армию в строительные части (то есть организовали трудовые лагеря по религиозно-этническому признаку) 5. Что логичным шагом после компании притеснения религии состояла в организации собственных мест организации обработки населения. "Народный дом" (Halkev) в турецком городе тех лет это и советский сельский клуб, и советский дворец культуры, и российский МФЦ. Логично и внешнее сходство зданий, комплексов, улиц, въездов в разных городах - это не только проявление "стандартизации от нищеты", но и создание единого облика Турции от Анкары до самых до окраин, доступного пониманию даже неграмотному. Косвенная функция монументальной пропаганды оказалась даже важнее реальных услуг населению, которыми местное население само долгое время пользовалось неактивно. 6. Что система обучения молодых турчанок даже в таких практических делах, как ведение домашнего хозяйства, руководствовалась не целью научить взаимодействовать с реальным миром, а создать вымышленный облик мира в голове ребёнка. В Турции тех лет не производили бытовую технику, почти не было её в большинстве домов, но школы для девочек оснащались ими. Полный провал обучения? Если судить по прямым последствиям, то да: эти знания никак не помогали девочкам, им приходилось переучиваться. Но если подойти с другой стороны, то такой образование формировало долгосрочный экономический и социальный запрос снизу на новое положение женщины в семье и быту. Вряд ли сами организаторы этих школ ставили перед собой такие изощрённые цели, скорее просто руководствовались "просветительской модой" на правильные техники. В Советском Союзе тех лет такие же результаты в изменении положения женщины в быту были достигнуты куда быстрее и куда жёстче.
Интересным показалось то, как автор, сама не поставив перед собой данную цель, подсвечивает удивительные сходства практик раннего Советского Союза и ранней Турции, и ещё более глубокое различие. Общая цель приспособления к стандартам Западной Европы и её интеллектуалов, необходимость обеспечивать это приспособление финансово и защищать политически, привели к схожим действиям: национализация собственности, перестройка системы образования. Всё это практически одинаково внешне (в том числе из-за одинакового общего критерия: эстетических стандартов европейских модернистов) отразилось на внешнем облике городов. Различие же в стандартах, оказавшихся настолько укоренёнными, что умы модернизаторов их просто не заметили. В частности, отношение к немусульманам не только наследовало социальной структуре Османской империи, но и следовало мнениям классических мусульманских богословов. Ислам запрещает зимми носить оружие - и республиканское правительство не даёт им оружия, опасаясь, что в случае нападения на Турцию они станут пятой колонной. Если у исламского государства нет средств, оно имеет право привлекать зимми к общественным и инженерным работам - и потому евреи, болгары и армяне служили в строительных частях. Само название турецкого "призыва двадцати классов" 1941 года "Yirmi Kur'a Nafıa Askerleri" содержит слово Nafıa — это прямое исламское юридическое понятие, означающее «общественно полезные работы», инфраструктурный труд на благо государства. Республиканцы переняли этот термин и саму логику: если вы не можете воевать в рядах мусульман (турок), вы должны искупить свою лояльность государству тяжелым физическим трудом в тылу. В фикхе джизья немусульман выше закята мусульман - и Республика заставляет их платить более высокие налоги, а у неспособных конфискует собственность. В Коране (Сура 9, Аят 29) сказано, что зимми должны выплачивать джизью «своей рукой, будучи униженными (сагирун)». Униженность означает превосходство мусульман во всех сферах жизни: экономической, полиической, культурной. И во всех этих сферах республиканское правительство следовало этим стандартам. И не важно, что сам Ататюрк, Инёню и прочие их сподвижники не любили ислам - они пропитались его стандартами настолько, что даже не рефлексировали на этот счёт. Это к вопросу о том, возможны ли либеральное исламского государство, умеренный ислам и т.д
Конечно, непосредственно градостроительная тема освещена в большей степени главами первой и пятой, остальные более отвлечённые. Это не является недостатком.
Рекомендую.
4 понравилось
