Возвращение Синей Бороды

Мы – это одно (только, добавил бы Аукцыон, это не мы). Поэтому по большому счету мы не можем причинить страдание другому. Мы можем причинить его только себе.

Реальность там, откуда мы глядим. А там между всеми нами нет и никогда не было никакой разницы.
Там, куда мы смотрим, мы все рано или поздно поубиваем друг друга или просто сдохнем. Там, откуда мы глядим, никто и никогда не рождался и не умирал.

Автору лучше настроить свою внутреннюю лингвомодель на корпусе
величайших книг еще в юности – а затем тренировать ее исключительно на сыром массиве
реальности.

Симулякр старается ввести в заблуждение, заставив во что-то поверить. Фейк-симулякр тоже вводит в заблуждение, но иначе – он уничтожает саму возможность веры.

если иконы вдруг заплачут маслом, зады попов заплачут кровью

важнее всего намерение

Читатель, не желающий окунаться в этот сомнительный философский омут, мо-жет без всякого вреда для сюжета перейти к следующей главке - ориентируйтесь по звез-дочкам в начале отрывков. Кто не спрятался - мы не виноваты.

Любовь по своей природе связана с телом. Как сказал один мудрый жрец, женское тело есть храм любви, а мужчина в нём поклоняется красоте . Низким или высоким всё делают сами люди.

Если мы хотим победить дурную привычку, порок или соблазн, с ними не следует "бороться". Это невозможно, потому что борцухе некого взять в стальной зажим. "Борьба" - это тот самый механизм, который позволяет искусу обойти редуты нашего ума. За соблазном надо наблюдать, не отождествяясь ни с поражением, ни с победой. И никаких триггерных окончательностей при этом не возникнет...

Конечно, американская нейросеть самодовольна до культурного расизма — и апроприацией тоже грешит. Но что делать. Ведь учили её люди, и ничто человеческое ей не чуждо.

На деле новый царь сначала долго врет, что все изменит, а когда его выбирают, продолжает делать то же самое, что делал прежний. Народ начинает тошнить, и через четыре года выбирают нового царя. Rinse, repeat. Но пирамида, фигурально выражаясь, остается той же самой. Да и с войнами так. По большому счету власть не меняется вообще. Меняются только рожи.

Спасти планету невозможно – она обречена, и науке уже известны сроки. Мало того, Вселенная увлекается аутофагией (чтобы не сказать – откровенным вампиризмом), и все мы – просто еда для тех, кто быстрее и злее. Вдобавок нас уже кидали столько раз, что теперь мы яростно гребем от любых спасателей, как только слышим их шарманку...

Помилуйте, Константин Параклетович, вы что, хотите расплеваться со всей либеральной Россией? А кто тогда будет ежегодно поливать вас дерьмом? Ведь именно под этим питательным дождем, льющимся на вас последние тридцать лет, вы и возросли в сегодняшнее могучее древо. Другой лагерь вас поливать не станет. Там нет опции «обосрать». Там их всего две: «попилить» и «спилить».

Если ты помнишь, как ел вчера, – сказал Нефер, – это не делает тебя сытым.

Замок не так уж стар, но сохранился даже хуже, чем руины римского Форума. Одно время здесь было футбольное поле. Сейчас серые камни, заросшие цепким кустарником, готовятся к фестивалю «Les Médiévales de Tiffauges» – по развалинам бродят толпы реконструкторов из Европы, наряженных средневековыми латниками.

Среди них – жонглеры и фокусники, музыканты с лютнями и волынками (шотландские инструменты оскорбляют особенно – при Жанне, шепчет наш автор, такого не допустили бы…)