It's All River

...у них много поворотов, но нет пути назад. 

Я безумно хотела бы с кем-то обсудить эту книгу, но на лайвлибе её прочитало два человека включая меня - воистину, неисповедимы рекомендации Строк.

Мне действительно понравилась книга, или скорее объемная повесть, она нежная, глубокая, рассудительная, трогательная... Поначалу она удивляет излишней физиологичностью, даже вульгарностью, но к этому быстро привыкаешь; фаната сплаттерпанка сложно напугать бытностью прожженной проститутки, которая искренне любит свою работу (как это странно ни звучит).

Тем более фокус постепенно смещается на других персонажей, Венансио, Далву, их родителей, соседей, даже Франциска Асизского местного разлива в лице лесной целительницы - и эта изящная аллюзия на святого, проповедовавшего птичкам, меня довела до мурашек.

Женщин Мадейра прописывает объёмно, живо, с любовью - вообще идея любви и всепринятия пронизывает весь текст.

Любовь и прощение у Мадейры найдутся и для последней шлюхи, и для деспотичного старца, бившего сына головой о стол за разлитый сок, и для этого сына, возмужавшего и швырнувшего уже своего ребёнка - беспомощного младенца - об пол, и даже для Бога, бессильного перед своими творениями и неспособного противостоять злу, творящемуся в мире.

И это было бы очень правильно и действительно мощно, если бы автор не повернул реку вспять; если бы мёртвые не воскресали, потерянное доверие не возвращалось по волшебству, и моральное ничтожество не исправлялось в угоду хорошей концовке.

Потому что в жизни так не бывает. Река течёт вперёд - неумолимо.

Никто из тех, кто отхватил тебе пальцы зубами, не станет затем целовать эти обрубки, пытаться исцелить раны и валяться в пыли на коленях - и ни у кого недостанет душевных сил, чтобы этими обрубками погладить предателя по щеке, прощая. А если и хватит - пускай бережёт и вторую кисть.

Человек швырнул своего ребёнка о землю в приступе ярости - как ты можешь осмелиться вложить новенького живого младенца в те же руки?

Мне не хотелось счастливой концовки для любви Далвы и Венансио, потому что эта концовка хорошая только на бумаге - в жизни от такого счастья нужно бежать, бежать, бежать, ни за что не оглядываться, не прощать и не смиряться.

Иногда нужно ненавидеть, даже если очень хочется любить.

Потому что, говоря словами мудрейшей женщины "Рек жизни", Авроры: любовь должна приносить радость; если она безрадостна - это не любовь. 

И вот, такая физиологичная, приземленная, "телесная" книга в оконцовке демонстрирует чудо поистине христианского размаха - воскрешение, примирение, преображение грешников и вознесение падших.

Как-то натянуто?

Или, скорее, наивно?..

Возможно, это было сделано намеренно - чтобы проверить границы милосердия читателя, испытать его доверие к миру. Возможно, автор написала утопическую притчу о том, как могло бы быть, если бы в сердцевине у каждого человека лежали прощение и любовь, если бы мы могли просто взять и всё починить, собрать заново все осколки вместе и не порезать руки.

Конечно, мне бы тоже хотелось уметь поворачивать реки вспять. Хотелось, чтобы река вернула все, что унесла. 

Если бы каждый раз, когда мы хотим поверить предавшему, был бы оправданным, если бы каждый раскаивающийся, просящий прощение и дающий клятву становился вдруг прозрачным, чтобы вся его суть была видна, как сквозь стекло, и мы могли бы сказать - да, это действительно так, ты никогда больше не сделаешь мне ничего плохого, я могу тебе вновь поверить... Тогда, наверное, такому прощению и милосердию была бы грош цена.

Мадейра предлагает какой-то прыжок веры - и пусть я не верю Венансио, я поверю автору. Допущу, что это не наивность, а доверие, не глупость, а милосердие. Допущу, что автор сама писала не то, во что верит, а то, о чём мечтала, о чём просила в какой-то из своих мрачных дней.

Да, иногда нам приходится ненавидеть, когда очень хотелось бы простить и продолжать любить.

В этот раз, закрывая книгу, я всё-таки доверюсь и позволю этой концовке оставить у меня в голове покой, а не возмущение и горечь. Потому что я могу додумать продолжение этой истории - и я додумаю счастливое, даже если это не правдиво - но это будто бы правильно.