Книга Гусыни

Если мы обе будем молиться с одинаковой серьезностью, но обращаться с противоположными просьбами — добрый боже, пусть завтра будет солнечный день; добрый боже, пусть завтра будет пасмурно, — как он решит, на какую молитву ответить?

Иногда смерть одного человека становится чем-то вроде справки об условно-досрочном освобождении для другого.

Многие писатели еще и хорошие садоводы. Ты слышала пословицу, что за каждым прекрасным писателем стоит прекрасный сад?

"Но она ошибается на мой счет точно так же, как мир ошибался на наш с ней счет. Если мои гуси мечтают, то лишь им одним известно, что миру никогда не будет позволено даже на мгновение заглянуть в эти мечты; им одним известно, что мир не имеет права их судить. Я живу как мои гуси. "

Пусть месье Дево и знал о мире больше, чем я, но он не знал, как быть настоящим другом Фабьенны: оставаться неподвижным в ее тени, быть таким же пустым, как воздух вокруг нее, и быть с ней повсюду.

Аньес:"...расстояние между жизнью и смертью всегда короче, чем люди готовы понять. Один лишний шаг, пропущенный вдох — не так уж много нужно, чтобы перейти от жизни к смерти."

Почему бог не додумался дать людям ушные веки, чтобы мы могли закрывать уши, как закрываем глаза перед сном или в любое другое время, когда мы не в настроении слушать болтовню мира?

Если мы обе будем молиться с одинаковой серьезностью, но обращаться с противоположными просьбами — добрый боже, пусть завтра будет солнечный день; добрый боже, пусть завтра будет пасмурно, — как он решит, на какую молитву ответить?

Мы никогда не осуществляли наших планов. Достаточно было чувствовать, что при желании мы могли бы воплотить их в жизнь.

существуют разные способы измерения глубины, но немногие читатели измеряют глубину книги ножом, разрезая её от первой страницы до последней

Был государственный праздник, но коровы, козы, свиньи и куры праздники не отмечают. Иногда их по случаю праздника убивают. Но не в этот день. Это был один из тех второстепенных праздников, которые не требуют кровопролития.

Я всегда говорю по-английски с людьми, окружающими меня в Америке. Я говорю по-английски даже со своими курами и гусями.

Я отказалась от коз и решила вместо них разводить гусей. Прошлой весной я приобрела первых двух, тулузских, а в этом году – пару китайских. Эрл прочитал каталог и пошутил, что нам и дальше нужно каждый год добавлять американских, африканских, померанских и шетландских гусей. «Соберем шайку международных разбойников», – предложил он.

Джолин умерла в 1946 году при родах. Ей было семнадцать. Фабьенна умерла в 1966 году, ей было двадцать семь. Можно было бы подумать, что за двадцать лет роды станут менее опасны для женщин, что одна и та же беда не обрушится на семью дважды, но если вы так считаете, кто-нибудь, вероятно, назовет вас идиоткой, как раньше называла меня Фабьенна.

Можно отдать нож другому человеку, гадая про себя, насколько глубокую рану он или она готовы нанести. Можно нанести рану самому.

Существуют разные способы измерения глубины, но немногие читатели измеряют глубину книги ножом, разрезая ее от первой страницы до последней. Интересно, почему?

Мы многих прощаем за то, чего они не могут для нас сделать, но только не наших матерей; но мы защищаем наших матерей сильнее, чем защищаем других.

— Мы можем писать друг другу, — напомнила она. — Как будто посылаем свои сердца по почте.

What’s the difference between knowing a story and writing it out? Isn’t it enough just to know a story? Why take time to write it out?