Повелитель мух. Шпиль

Они шагали радом - два мира чувств и понятий, неспособные сообщаться.

СПОЙЛЕР!!!!!
на тот момент я и не знала, как сильно разочаруюсь в Джеке и как сильно привяжусь к Саймону и Хрюше, и как же сильно полюблю Ральфа.. Столько надежд было на Саймона, и в момент когда он остался в одиночестве, когда потекла кровь,мне было грустно, а на строчке
"мёртвое тело Самона" я зарыдала.. я запуталась в пространстве ,захлопнула книгу, и стала плакать, так, как не плакала никогда.. до меня не доходило, что это не зверь, оказывается маленьким телом, а Саймон оказывается мёртвым.. А насчёт Хрюши я вообще опусташилась..

Ральф медленно пошел на середину прогалины, вглядываясь в череп, который блистал, в точности как раньше блистал белый рог, и будто цинично ухмылялся. Любознательный муравей копошился в пустой глазнице, других признаков жизни там не было.

А вдруг...

Его проняла дрожь. Он стоял, обеими руками придерживал волосы, а череп был высоко, чуть не вровень с его лицом. Зубы скалились, и властно и без усилья пустые глазницы удерживали его взгляд.

Да что же это такое?

Череп смотрел на Ральфа с таким видом, будто знает ответы на все вопросы, только не хочет сказать. Тошный страх и бешенство накатили на Ральфа, он ударил эту пакость, а она качнулась, вернулась на место, как игрушка, и не переставала ухмыляться ему в лицо, и он ударил еще, еще и заплакал от омерзенья. Потом он сосал разбитые кулаки, смотрел на голую палку, а череп, расколотый надвое, ухмылялся теперь уже огромной шестифутовой ухмылкой. Он выдернул дрожащую палку из щели и, как копьем, защищаясь от белых осколков, не сводя глаз с обращенной в небо ухмылки, попятился в чащу.

- Я не зверя боюсь. То есть его тоже, конечно. Но ведь никто не хочет понять насчет костра. Если б тебе бросили веревку, когда ты тонешь... Или доктор бы сказал; надо это принять, а то умрешь - неужели бы ты не принял? Ведь же принял бы?

- Ясное дело, принял бы.

- Неужели им непонятно? Ну скажи? Ведь без сигнала мы все тут умрем! Посмотри-ка!

Над золой зыбились горячие струйки - слюдяные, прозрачные. Дыма больше не было.

- Мы не можем поддерживать костер. А им все равно. И даже... - он заглянул в потное Хрюшино лицо, - даже мне иногда все равно. Ну вот возьму я и на все плюну. Что же с нами тогда будет?

Хрюша в смятенье снял очки.

- Не знаю я, Ральф. Надо держаться, и точка. Взрослые бы держались.

Ральф, начав облегчать свою душу, уже не мог остановиться:

- Хрюша, за что?

Хрюша посмотрел на него удивленно:

- Ты это насчет... ну...

- Да нет... я вообще... почему у нас все так плохо?

Хрюша долго тер очки и думал. Когда он понял всю степень доверия Ральфа, он вспыхнул от гордости.

- Не знаю, Ральф. Наверно, он виноват.

- Джек?

- Джек. - Вокруг этого слова уже тоже витало табу.

Ральф веско кивнул.

- Да, - сказал он, - возможно, все из-за него.