Превратности любви

В переживаниях, подобных моим, страшнее всего то, что их ничем не умеришь, ибо любой факт всегда можно истолковать в неблагоприятном для себя смысле.

Качества, приносящие победу на суше и на море, и по сей день остаются те же, что были во времена Аннибала, во времена Цезаря.

А вы читаете просто ради удовольствия или с расчетом извлечь из этого какую-то пользу?

Чувствуя, что они объединились против меня, я с неуклюжим пылом стал защищать Руссо, который, в сущности, был мне безразличен.

Истинная действенность заключается только в том, что прочно, и в том, что трудно.

Терпеть не могу этой манеры рассматривать женщин, как будто они прозрачные.

Франсуа калечит жизнь женщины, как только займет в ней какое-то место, потому что он не может не оповещать весь свет о своих победах.

Когда кто-нибудь нравился ей, я узнавал об этом раньше, чем она сама.

Нам хотелось бы встретить в сопернике противника, достойного нас, и таким образом из всех разочарований, которые может причинить нам женщина, разочарование в сопернике оказывается самым горьким.

Миза, видимо, не столько любила его, сколько старалась любить.

Марсена слишком дорожили видимостью нерасторжимой любви, которая должна соединять родителей и детей, чтобы долго мириться с разрывом кровных уз.

Было во мне и другое, тревожное чувство, которое неизбежно появляется в тех случаях, когда молодая женщина становится – в силу внешних обстоятельств, а не любви – повседневной участницей жизни мужчины.

Мне никогда не удастся перемениться до такой степени, чтобы понимать то, чего я не понимаю.

Может быть, поэтому я и легкомысленна. Я не хочу показываться всем такою, какая я есть.

– Как странно, – говорил я. – Когда мало вас знаешь, кажется, что вы – легкомысленная, а в сущности, вам нравятся только грустные книги.

Я не привык жить среди красивых вещей, но у меня была, по-видимому, неосознанная потребность в них.

Важные новости у нас никогда не сообщали прямо тем, кого они касаются, а передавали через посредников и со всякого рода предосторожностями.

Наши чувства зачастую не что иное, как застывшие слепки с наших чувств.

Совершенной любви нет, как нет совершенного правительства, и оппортунизм сердца – единственная мудрость в области чувств.

Вы любите его, и, кроме того, вы, как и он, усвоили несносную привычку искать счастья в страдании. Но Филипп – страшное существо не потому, что он злой, отнюдь; он человек добрый, но он страшен тем, что одержим.