
Людские пороки воистину не знают границ и времени
В Якутском остроге славный казак Данила Колмогор получает приказ от воеводы: разыскать пропавший ранее отряд и параллельно собрать ясак –дань от коренных народов в пользу царя. Цепочка [почти] случайных событий формирует вокруг него на редкость разношерстную команду, а главное, происходит это так незаметно, будто повинуясь какому-то невидимому притяжению судьбы. И вот юный картограф, опытный кормчий, кузнец, пара отморозков с пищалями и пр., отправляются в путь, где каждый преследует свою цель...
С первых страниц книга дарит ощущение размеренности, окутывает вековым покоем нетронутых земель Сибири. Удивительно и то, как одна история может быть одновременно настолько спокойной и захватывающей.
Я быстро поддалась очарованию и магии слога, и даже в какой-то мере начала романтизировать эту суровую походную жизнь. Да, опасную, но такую настоящую, живую и пьянящую свободой... Стоило мне поймать себя на этой мысли, как Виктор Владимирович окатил меня ушатом ледяной воды, вернув и поставив всё на свои места.
Погружаясь в их поход, завороженно наблюдаешь, как много внимания автор уделяет деталям ушедшей эпохи. Ремизов скрупулезно описывает старинный быт, снаряжение, запахи тайги и моря, и нехитрую, но сытную еду первопроходцев, использует устаревшую лексику.
Что поразило меня тогда и не отпускает до сих пор, так это колоссальное различие в "рядовых" делах. Так, поломка корабля вызывает неудовольствие, но всё же не парализует отряд. За считаные дни, вооружившись одними топорами и тем, что выбросила река, они споро возводят из обломков новые малые суда. Новые суда. Буквально из ничего. Голыми руками. Вау.
Начавшись как озорное и полное надежд путешествие, где герои легко идут по ветру, роман постепенно меняет тон. Небо над ними темнеет, и как первый лед намертво сковывает сибирские реки, так и история густеет, наливается свинцовой тяжестью, оголяя человеческие пороки. Дух вседозволенности и упоительное чувство безнаказанности затмевают рассудок части героев. Наедине с дикой природой, где нет свидетелей, они мгновенно сбрасывают оковы цивилизации, доказывая, что человек без внутреннего компаса страшнее любого зверя.
И всё же для меня в сказке выдержан идеальный баланс между романтикой первопроходцев и жесткой исторической точностью, без попыток сгладить неприятные углы и обелить тех, кто шёл осваивать эти земли. А за внешне приключенческим сюжетом именно исследование внутренней морали и нравственного выбора стало для меня самой важной частью романа.











































