Герда отвечала:
– Томас, примирись раз и навсегда с тем, что ты ничего не
понимаешь в музыке. И как ты ни умен, все равно никогда не поймешь,
что музыка – нечто большее, чем услада для слуха или приятное
послеобеденное развлечение. В музыке тебе изменяет ощущение
банального, во всем остальном у тебя достаточно острое… а это
единственный критерий для понимания искусства. Насколько тебе чужда
музыка, ты можешь судить уже хотя бы по тому, что твой музыкальный
вкус остался далеко позади всех прочих твоих запросов и воззрений.
Что тебе нравится в музыке? Пошлый оптимизм. Но если бы им была
пропитана книга, ты бы с досадой или насмешкой отшвырнул ее от себя.
Быстрое осуществление любого чуть шевельнувшегося желания…
Услужливое, торопливое удовлетворение слегка возбужденных чувств… Да
разве жизнь похожа на красивую мелодию?.. Это, друг мой,
несостоятельный идеализм…
Он понимал ее, понимал, что она говорила. Но не мог следовать за
нею чувством, не мог уразуметь, почему мелодии, которые его веселят
и трогают, жалки и ничтожны, а пьесы, по его представлению скучные и
запутанные, непременно обладают высокой музыкальной ценностью?