Обитаемый остров

Самая интересная тема в научной фантастике — это тема не слишком далекого будущего, по крайней мере для меня. И у Стругацких в этом будущем человек исследует другое планеты в поисках разумной жизни. Сейчас, кстати, тоже подобное делают, но иначе. У нас-то как: смотрят в телескопы, ищут планеты, проверяют их удаленность от звёзды и наличие атмосферы — если все совпало, значит и жизнь там может быть. А у знаменитых фантастов — обычный человек взял да полетел на корабле проверять, есть там кто или нет. Вот и Максим проверял, а потом и застрял случайно...
В книге масса интересных моментов. Хорошо описано общество другой планеты, их культура, наука и идеалы. Особенно мне понравилось, что авторы смогли объяснить, почему по мнению жителей этого мира их «Земля» вогнутая. Настоящий физик может и не поверит, а обычных читателей наверняка устроит. Массу эмоций вызывает изменение мировоззрения самого Максима с течением времени, пока он знакомится с абсолютно разными людьми и переживает множество событий. Ну а финал так и вовсе превосходит даже самые смелые ожидания, но об этом я писать не буду)
Надеюсь, эта книга приглянется и любителям помечтать о будущем, и желающим окунуться в жутковатую антиутопию, и любителям решать неожиданные головоломки

Долго же эта книга стояла в моем више, но наконец её время пришло. Фильм я не смотрела. Изначально думала мне не понравится, но, на удивление, очень даже ничего. Необычная история. Так много всего откликается. Будто написано вчера. Что в книге планету превратили в руины, что нынче нашу страну превращают в ад, параллельно таща с собой близлежащие. Отвратно. Что то, что другое. Правда я не знаю как отнестись к Максиму, вроде и хочет как лучше, а вроде и лезет на рожон. Хотел как лучше, получилось как всегда.

Что еще сказать, даже не знаю. Последнюю часть тоже прочитаю обязательно.

Будущее. Человечество создаёт группу свободного поиска. Теперь любой желающий, получив космический корабль и зарегистрировав маршрут, может отправится к звёздам. Космическая романтика и бурное покорение новых планет неизбежно влекут за собой жесткие испытания. 

Здесь немного космической фантастики, в основном война, политика, революция, зомбированные излучателями массы. 

Читается легко, написано интересно. 

Повесть о  приключениях Максима Каммерера, путешественника с планеты Земля, его космический корабль вынужден совершить посадку на планете Саракш, в мрачном постапокалиптическом мире, пережившем атомную войну. Территория оказывается обитаема. 

Постоянный радиационный фон, борьба за ресурсы, население с подавленный волей и главный герой, который сначала делает, потом думает. Действия происходят в 2157 году, когда на Земле уже нет ни войн, ни болезней, ни насилия. И наивный герой решает стать частью найденного обитаемого мира и изменить то, что одному человеку не под силу — безумный строй на этой несчастной планете и спасти жителей. Только похоже они сами не знают чего хотят. 

Сюжет интересен с первой и до финальной страницы, и такой насыщенный, что в паре строк не рассказать. 

Я рада, что не читала его в подростковом возрасте, вряд ли тогда меня зацепили бы социально политические проблемы этого безнадёжного Саракша, а после 30 нормально так заходит как антиутопия )

«.... Максим вернулся к костру, подкинул в огонь веток и заглянул в котелок. Варево кипело. Он поглядел по сторонам, нашёл что-то вроде ложки, понюхал её, вытер травой и снова понюхал. Потом он осторожно снял сероватую накипь и стряхнул её на угли. Помешал варево, зачерпнул с краю, подул и, вытянув губы, попробовал. Оказалось, недурственно, что-то вроде похлёбки из печени тахорга, только острее. Максим отложил ложку, бережно, двумя руками снял котелок и поставил на траву. Потом он снова огляделся и сказал громко:

— Завтрак готов!

Его не покидало ощущение, что хозяева где-то рядом, но видел он только неподвижные, мокрые от тумана кусты, чёрные корявые стволы деревьев, а слышал лишь треск костра, да хлопотливую птичью перекличку.

— Ну ладно, — сказал он вслух. — Вы как хотите, а я начинаю контакт.

Он очень быстро вошёл во вкус. То ли ложка была велика, то ли дремучие инстинкты разыгрались не в меру, но он и оглянуться не успел, как выхлебал треть котелка. Тогда он с сожалением отодвинулся, посидел, прислушиваясь к вкусовым ощущениям, тщательно вытер ложку; но не удержался — ещё раз зачерпнул, с самого дна, этих аппетитных, тающих во рту коричневых ломтиков, похожих на трепанги, совсем отодвинулся, снова вытер ложку и положил её поперёк котелка. Теперь было самое время утолить чувство благодарности.

Он вскочил, выбрал несколько тонких прутиков и отправился в дом. Осторожно ступая по трухлявым доскам и стараясь не оглядываться на останки в тени, он принялся срывать грибы и нанизывать на прутик малиновые шляпки, выбирая самые крепкие. «Вас бы посолить, — думал он, — да поперчить немного, но ничего, для первого контакта сойдёт и так. Мы вас подвесим над огоньком, и вся активная органика выйдет из вас паром, и станете вы объедение, и станете вы первым моим взносом в культуру этого обитаемого острова…»».

Вот такая вот история. Некий Максим попал на некую планету (Саракш) и там пожрал — «что-то вроде похлёбки из печени тахорга, только острее». Легко и просто. Взял, значица, ложку и вперёд. Не задумываясь. Лихой парень, что тут скажешь.

Я уже писал на эту тему — про межзвёздные путешествия, точнее, про их невозможность и антинаучность. Если коротко:

все изделия человеческих рук страдают несовершенством, неидеальностью. Таким же несовершенным и неидеальным будет являться двигатель нашего «звездолёта». У него будет КПД ниже 100 %, т.е. он будет нагреваться при работе. Вакуум — идеальный теплоизолятор, а это означает, что в космосе ничем и никак нагретый двигатель охладить не получится. Т.е. никакой двигатель в вакууме работать сколько-нибудь продолжительное время не будет — выделяемое им при работе тепло расплавит наш движок.

Ну так вот, писатели фантастики пренебрегают хоть какой-то наукообразностью. Однако иногда попадаются хитрые, прошаренные писаки — они обходят этот момент на кривой козе. Вот тут почитал я одну книжонку — там функционируют некие «порталы». Эта неведомая хрень, созданная (разумеется!) высшей цивилизацией, позволяет попадать на другую планету без помощи транспортных средств. Забавно, что автор настолько наивен, что употребляет понятие «мгновенно», не понимая, как видно, что в нашей Вселенной не бывает ничего мгновенного — и не будет никогда. Выглядит эта штука как некое окошко — без форточки.

И вот после попадания на другую планету начинается вот эта вот дурная фантазия — типа как у Максимки с его «похлёбкой из печени тахорга».

Любой серьёзный учёный легко и просто объяснит вам, что все живые организмы нашей планеты имеют сродство — по причине наличия общих предков. Все живые организмы — все! Именно поэтому любой зверь может съесть некое травоядное, к примеру, животное. Его организм усвоит это животное, также как организм травоядного существа усвоил растительность (например у коровы сложно организованный желудок (рубец, сетка, книжка и сычуг) представляет собой биолабораторию, позволяющую из растительной массы (целлюлозы) синтезировать и мясо и молоко). Обеспечивается эта совместимость как на самом низком уровне, так и на всех остальных, какие есть (Совместимость: способность различных объектов — аппаратных или программных компонентов, к примеру — взаимодействовать друг с другом). Совместимость на всех уровнях — от микро до макро — всех живых существ нашей планеты обеспечивает наше выживание. Повторюсь — совместимость всех живых существ нашей планеты!

Никакой похлёбки из печени, желудка или какой-либо части тела этого самого тахорга, махорга, рахорга или любой другой инопланетной твари сварить не получится — ваш организм не сможет её усвоить. Да вы и есть её не будете — потому, что вся еда на нашей планете пахнет едой, а этот пресловутый «тахорг» несъедобен. И «тахорг» будет вонять и похлёбка будет вонять. Вся инопланетная еда несъедобна — вся! И вся она будет вонять — поскольку несъедобна. И грибочки жарить бестолку — они не усвоятся организмом. Вся инопланетная флора и фауна безнадёжно чужие.

Никакие межзвёздные экспедиции невозможны — ни с двигателями, ни с порталами. Вся Вселенная чужая и враждебная — и ничего тут изменить нельзя. И смыться с нашей планеты не получится никак. Если наша планета будет загажена — мы все умрём. Нигде для нас спасенья нет и быть не может.

Прекрасный военный роман с фантастическим флёром о двух любовниках из разных миров, чьи жизни соединились волею судьбы на жестокой, разрываемой войнами планете.. Богоподобный герой, исцеляющий раны взмахом руки, второй попутно зажигая пламя революции, и простой солдат на службе у государства, чьё задание — конвоировать героя в соответствующее учреждение.. Смогут ли они противостоять безжалостной системе, что раскидала их по разные стороны баррикад, и следовать зову сердца? Прочитайте и узнаете..

Как научно-фантастический роман не работает вообще, к сожалению. Слишком много ляпов, слишком много сцен в трусах.

Обитаемый остров
Есть телевизор - подайте трибуну…
В. Высоцкий Жертва телевидения
Евреи подобны гвоздям и заклепкам в многоэтажном здании: сами по себе большой ценности не представляют, но без них здание не устоит
Дж. Аддисон
-…вылетел на Гиганду. Там у нас сейчас полным ходом идут социальные преобразования…

• Знаю я ваши преобразования, - сказал Максим. – Сам преобразовывал. Народу при этом положил – страшное дело…

Если рассматривать «Обитаемый остров» с точки зрения сюжета и тех идей, которые лежат на поверхности, то возникает закономерный вопрос: зачем авторы вернулись к той мысли, которую уже два раза обсудили и отвергли. И в «Попытке к бегству», и в «Трудно быть богом» рассматривался вариант прогрессорского влияния человека из мира светлого будущего на внеземную цивилизацию. В обоих случаях эти попытки кончались трагически, как для самого прогрессора, так и для цивилизации, ставшей объектом его усилий. При этом бессмысленность преобразований по большому счету была очевидна и самому прогрессору. Поэтому непонятно, а зачем было создавать образ ещё одного прогрессора, правда, признаемся, обаятельного и очаровательного, Максима Каммерера, и более того уверять, что именно ему удалось добиться успеха.
После «Улитки» беспомощность повести особенно бросается в глаза. Но дело-то в том, что как раз п о с- л е «Улитки». После неполной публикации «Улитки на склоне» и знакомства редакций со «Сказкой о Тройке» отношение к АБС со стороны властных структур стало резко отрицательным. Если до этого братьев в какой-то степени признавали маяками, на которые следует равняться, то сейчас ситуация резко изменилась. Изменились и сами времена. Оттепель закончилась. Неосталинизм набирал силу. Изменилось на резко негативное и само отношение к творчеству Стругацких. Теперь действительно необходимо было написать «оптимистическую» (по определению самих авторов) повесть, чтобы успокоить критику. Кайтох и другие критики совершенно несправедливо выдвигают в качестве претендента на такую повесть «Понедельник». Это крайне несправедливо по отношению к «Понедельнику», который легкомысленным, написанным «для отмазки» произведением ни в коем случае не является.
А вот «Обитаемый остров» изначально был задуман как своеобразное оправдание. Борис Натанович пишет, что в рабочем дневнике появилась запись: «Надобно сочинить заявку на оптимистическую повесть о контакте». При этом «эта нарочито бодрая запись располагается как раз между двумя сугубо мрачными – об отказе печатать «Сказку о Тройке» как в «Молодой Гвардии», так и в «Детгизе».
Поэтому Стругацкие решили сочинить «бездумный, безмозглый, абсолютно беззубый, развлеченческий, без единой идеи роман о приключениях комсомольца XXII века…». Но потом с авторами произошло именно то, что происходило с их героем Виктором Баневым (по Зурмансору):
«Видите ли, - сказал Зурзмансор, - статья, которую ждет господин бургомистр, у вас все равно не получится…Вы прочтете эту речь и прежде всего обнаружите, что она безобразна. Стилистически безобразна, я имею в виду. Вы начнете исправлять стиль, приметесь искать более точные выражения, заработает фантазия, замутит от затхлых слов, захочется сделать слова живыми, заменить казенное вранье животрепещущими фактами, и вы сами не заметите, как начнете писать правду»(«Гадкие лебеди»).
В результате роман очень скоро перестал быть «беззубым». Если вылавливать из «Обитаемого острова» различные социальные и политические идеи и аллюзии, то можно обнаружить следующее…
Примечание:Автор настаивает на сохранении термина «вылавливать». Большинство произведений Стругацких в этом не нуждаются, поскольку их идеи являются полнокровными и заставляют задумываться читателя даже помимо его воли. Увы, идеи «Обитаемого острова» таковыми не являются. Они, конечно, реабилитируют в целом слабое произведение, но это именно реабилитационные костыли.
Итак, об идеях. Произведение может быть прочитано как сатира на политическую систему Советского Союза. Выродки – это диссиденты, инакомыслящие. Система башен четко ассоциируется с системой телевышек, промывающих мозги зрителям, а обращение друг к другу членов кабинета – Папа, Свекор, Деверь – намекают на семейственность в правительстве. Тогда конечно «и башни-излучатели, и выродки, и Боевая Гвардия – все вставало на свои места, как патроны в обойму, все находило своего прототипа в нашей обожаемой реальности, все оказывалось носителем подтекста» («Комментарий к пройденному»).
Есть, впрочем, и другие, более частные трактовки. Например, в выродках видят евреев, которые одновременно являются и угнетенной прослойкой, к которой относятся с большим подозрением, и теми кукловодами, которые дергают за истинные пружины власти.
Впрочем, вышеприведенные аллюзии можно распространить на любое тоталитарное государство, в котором, естественно, будет актуален и еврейский вопрос. Но сведение всего содержания романа к замаскированной политической сатире, написанной эзоповым языком снижает всю его ценность как самостоятельного произведения.
Герой все-таки предстает перед читателем «настоящим советским парнем». То, что этот парень борется с системой, его породившей, и даже сам не замечает этого, придает роману определенный мрачноватый гротескный колорит. Но ведь герой своей искренностью действительно симпатичен и автору, и читателю. Поэтому видеть в нем кретина, оболваненного системой, не хочется. Предполагается, что читатель отождествляет себя с героем и пытается решить именно те проблемы, которые волнуют героя. Тогда возникает явное противоречие между сюжетной и смысловой линией, что имело место уже в произведении «Трудно быть богом» (см. выше). Крепко сделанный сюжет и рельефные характеры с трудом поддаются, когда их пытаются превратить лишь в инструменты политической сатиры. То, что герой в первой части романа ведет себя совсем неадекватно, можно отнести к издержкам первоначального замысла автора. Предполагалось, что героем будет крайне недалекий, хоть и идеологически правильный парень из будущего и, вероятно, авторы первоначально пытались подчеркнуть всевозможными средствами его недалекость. То, что человек из будущего не имеет представления о деньгах и сигаретах ещё объяснимо, но то, что он не умеет вести себя в совершенно элементарных коммуникативных ситуациях – вызывает удивление. Максим не видит явно обращенной против него агрессии, не замечает наличия постоянно повторяющихся общепринятых ритуалов, не понимает, почему совершенно посторонняя девушка должна бросить все свои дела и начать радостно общаться с ним. Уже во второй части романа, «Легионер» герой резко умнеет и перестает выглядеть инфантильным идиотом. Авторам, конечно, было интереснее писать о человеке думающем и мыслящем. Но некоторые рудименты первоначального варианта видимо сохранились. К таким же рудиментам следует отнести и суперменство Максима, которое несколько утомляет. «Та-ак, скручивает
монетки в трубочку... бежит с человеком на плечах... Ага, это я уже читал.Помнится, на этом месте я подумал, что парень на редкость здоровенный и
что обычно такие глупы» (это Прокурор читает дело осужденного Сима).
Оптимистический финал романа, конечно, является надуманным, впрочем, это достаточно очевидно и для читателей, и для критики. Кайтох прямо писал о «мнимом» и удручающем «хеппи-энде» романа. Впрочем, для любого мыслящего читателя было очевидно, что Совет Галактической Безопасности, если он действительно реально попытается влиять на события на Саракше, окажется в той же ситуации, что и одиночка Максим Каммерер. А если Совет откажется от некрреткного силового вмешательства, то единственным выходом будет позиция пассивного наблюдения, что закономерно приведет к финалу «Трудно быть богом».
Поэтому попытаемся ответить на вопрос, имеет ли роман ценность, если читать его не на эзоповом, а на «нормальном» языке. Не будем говорить о сюжете. Сюжет сбит хорошо и крепко, и претензий к «Острову» как к приключенческому произведению не возникает. Впрочем, реализация его как сугубо приключенческого произведения в формате фильма «Обитаемый остров» (режиссер Ф.Бондарчук) представляет собой жалкое зрелище. Сама реальность государства, пережившего атомную войну и уверенно идущего к следующей, выписана очень выпукло и рельефно( у Стругацких, а не у Бондарчука). То же самое касается и характеров. Отдельно следует сказать об именах. Экзотические имена героев – это в большинстве своем имена албанских писателей XVIII-XX века. Капрал Варибоба носит имя видный поэта арберешей XVIII века Ю. Варибобы. Грамено - это автор патриотических песен и новелл. Ахмет Зогу – один из албанских правителей. Зеф – лирический поэт XIX века. В свое время это обнаружил, Е.Витковский.
Так вот, возвращаясь к сюжету. Чего хочет Максим? Того же самого, чего хотел Антон-Румата Эсторский, чего хотел Кандид – пойти против логики истории и облагодетельствовать людей вопреки их желанию, более того, даже не спросив их об их желаниях. Чем оправдано поведение Максима? Во-первых, часть населения, правда, очень узкую в социальном отношении, он все же спросил. Нелегальные выродки, конечно, стоят за смену существующего режима. И поскольку только выродки способны здраво оценивать ситуацию в стране, в их словах есть своя логика. Наконец, их просто по-человечески жалко, поскольку их мучения от излучения башен чудовищны и описаны в повести очень подробно. Максима поддерживает своим авторитетом Совет Галактической безопасности, который также пытается аккуратно спасти эту планету с учетом всех последствий. Наконец, Максим в отличие от Руматы, так же как и Кандид в Лесу , становится частью этого мира и поэтому, считает себя вправе принимать решения за всех, и не только принимать решения, а действовать. В итоге он и действует, уничтожая систему башен с их излучением, влияющим на психику населения. Этим он ввергает страну в новый виток гражданской войны, в пучину болезней и голода. Наконец, есть риск, что Стана Отцов просто перестанет быть страной, а станет малоразвитой колонией соседних Хонти или Пандеи.
В рамках данной проблемы одним из самых интересных социологических этюдов является спор Максима с Колдуном, которого он встречает в стране мутантов. В сущности, это спор все о том же – о роли личности в истории. Совершенно сказочный и вроде бы в силу своей биографии безграмотный Колдун, оперируя понятиями современной философии, социологии, политологии, убедительно доказывает Максиму, что любое общество развивается по определенной внутренней логике, и сломить эту логику исторического развития невозможно и главное не нужно:
«Равновесие… - произнес вдруг громкий хриплый голос. - Я вам уже говорил это, Мак. Вы не захотели меня понять…Но теперь, надеюсь, вы поняли… Вы хотите нарушить это равновесие. Что ж, это возможно. Это в ваших силах. Но спрашивается - зачем? Кто-нибудь просит вас об этом? Вы сделали правильный выбор: вы обратились к самым жалким, к самым несчастным, к людям, которым досталась в равновесии сил самая тяжкая доля. Но даже и они не желают нарушения равновесия. Тогда что же вами движет?..»
С другой стороны, Колдун признает, что новая сила, появившаяся на исторической арене, способна сломать это равновесие, и Максим является такой силой. Максиму действительно удалось взорвать это равновесие в прямом и переносном смысле. И вот вопрос – почему ему удалось это сделать? Потому что ход исторического процесса действительно определяет личность или потому, что история данной страны уже созрела для решительного перелома, потому что «низы уже не хотели, а верхи не могли» и в данном случае не столь важно, что Центр взорвал именно супергерой Максим Камерер? Сама логики истории вела к тому, что Центр в ближайшее время должен быть обнаружен и уничтожен, либо благодаря согласованным действиям подпольщиков, либо благодаря разногласиям в верхних эшелонах власти. Сцены, описанные в романе, позволяют с легкостью обосновать, как первый, так и второй вариант.
Продолжение этих рассуждений о роли личности в истории содержится в дилогии С. Лукьяненко «Звездный лабиринт». Прогрессор Ник Ример, он же землянин Петр Хромов, беседует с обитателями школы-интерната на планете Геометров о том, что есть история, от чего и от кого зависит, в какую сторону покатится шар исторического прогресса. Сцена эта имеет место именно на планете, построившей счастливое коммунистическое будущее, то есть на родине Максима Каммерера. Сами эти рассуждения Лукьяненко грешат некоторыми стилистическими длиннотами и не содержат ничего принципиально нового в дискуссии о путях истории, но, разумеется, будут любопытны поклонникам и читателям романа «Обитаемый остров».
Другая сюжетная нить романа, существующая вне политических аллюзий, связана с описанием цивилизации Голованов. Здесь вновь возникает весьма актуальная для фантастики всех времен и народов идея Контакта. Стругацкие показывают, как внутри одной цивилизации зарождается другая вно враждебная ей. Такая цивилизация амазонок зародилась внутри цивилизации Леса, однако самого процесса мы не видели. Кандид присутствует уже на том этапе, когда новая цивилизация стала более мощной, чем та, что её породила и приступила к её уничтожению. Цивилизация Голованов, напротив, находится на заре своего существования, и Стругацкие описывают те условия, в которых она теоретически может зародиться. По-видимому, эта цивилизация окажется не слишком благосклонной к многострадальным обитателям Саракша. В «Обитаемом острове» голованы просто отвоевывают территорию, истребляя аборигенов. Впоследствии, в повести «Жук в муравейнике» голованы, столкнувшись с гоминидной цивилизацией более высокого уровня, беззастенчиво изучают её, а получив все необходимые сведения, сразу же порывают с ней, приступив к изучению сверхцивилизации люденов, как это следует из нескольких фраз, мимоходом оброненных в повести «Волны гасят ветер». Таким образом, на протяжении трилогии просматривается проблема возникновения новой цивилизации, её стремительного развития и выхода в космос, контакта с другими цивилизациями и разрываотношений. Таким образом, авторы дают своеобразное введение в «межпланетную дипломатию».
Но в целом, произведение лишено той глубины, которая наблюдалась в более ранних вещах. Есть достаточно очевидная политическая подоплека, есть приключения, есть несколько интересных философских проблем, которые уже обсуждались и достаточно глубоко обсуждались в предыдущих произведениях. При этом имеет место явная нестыковка идеологии произведения, направленной против советского официоза и бойкого сюжета, который вполне должен был удовлетворить официальную критику.
Видимо, правы те комментаторы событий, которые полагали, что количество скандалов вокруг имени АБС (шесть ругательных статей за полгода в центральной прессе) перешло, наконец, в качество и где-то кем-то решено было взять строптивцев к ногтю и примерно наказать. Поэтому авторы и попытались написать максимально «беззубое» произведение.
Несмотря на это, произведение все же оказалось насыщенно более чем прозрачными политическими аллюзиями, поэтому критика потребовала «убрать из романа как можно больше реалий отечественной жизни (в идеале – все без исключения) и прежде всего – русские фамилии героев» («Комментарий к пройденному»). В итоге Максим Ростиславский превратился в Максима Каммерера. Представитель Совета Галактической безопасности Павел Григорьевич (он же Странник) сделался Сикорски. Танки превратились в панцервагены, штрафники в блитцтрегеров, «дурак, сопляк!» – в «Dumkopf, Rotznase!»…Исчезли из романа: «портянки», «заключенные», «салат с креветками», «табак и одеколон», «ордена», «контрразведка», «леденцы», а также некоторые пословицы и поговорки, вроде «бог шельму метит». Неизвестные Отцы - Папа, Свекор и Шурин превратились в Огненосных Творцов - Канцлера, Графа и Барона. Впрочем, реалии советской жизни все равно читались достаточно отчетливо, а будучи описаны эзоповым языком, даже выглядели более рельефно. В любом случае повесть не получилась такой «развеселой, абсолютно идеологически выдержанной, чисто развлекательной», какой она задумывалась быть написанной «своими авторами главным образом для ради денег». Из повести можно извлечь как ряд острых политических аллюзий, так и достаточно абстрактных, но любопытных политических рассуждений. Впрочем, именно «извлечь». По-настоящему глубоким, сильным философским произведением «Обитаемый остров» все же не является. Нельзя же требовать даже от гениев, чтобы они были гениями постоянно.
В последующих изданиях первоначальный текст романа был частично восстановлен. Имена героев остались за ними, Каммерер остался Каммерером, а Сикорски – Сикорски. Некоторые изменения, сделанные авторами под давлением, оказались настолько удачными, что их решено было сохранить – например, странно звучащие «воспитуемые» вместо банальных «заключенных» или «ротмистр Чачу» вместо «капитана Чачу». Но часть первоначальных терминов, фраз, словосочетаний и неологизмов вернулось.
В заключение следует сказать, что повесть выполнила ещё одну очень важную функцию. Она способствовала дальнейшему конструированию мира XXII века. Впоследствии в этом мире будет разворачиваться действие произведений «Малыш», «Парень из преисподней», «Жук в муравейнике», «Волны гасят ветер». Для того, чтобы их герои и мир, в котором они живут, выглядели максимально достоверными, необходим и скелет будущего, и соответствующий антураж. На этот антураж повесть несомненно работает, хотя её действие и происходит не на Земле. Сами воспоминания и отвлеченные рассуждения Максима Каммерера дают достаточно много информации для конструирования земной реальности.

Написано  в мизантропическом состоянии вследствие повторного прочтения романа братьев Стругацких "Обитаемый остров".

(с) Неизвестные Отцы были совершенно явными лжецами и мерзавцами , но они почему-то пользовались у народа несомненной популярностью.

У них две цели , одна - главная , другая - основная . Главная - удержаться у власти. Основная - получить от этой власти максимум удовольствия. Среди них есть и незлые люди , они получают удовлетворение от сознания того , что они - благодетели народа. Но в большинстве своем это хапуги , сибариты , садисты , и все они властолюбцы ... Вы удовлетворены , Мак ?(с)

А ведь начиналось всё в 1967-м с решения А. и Б. Стругацких "написать беззубый , бездумный , сугубо развлекательный роман !.. О приключениях мальчика -комсомольца двадцать второго века".

Ага , как же , бездумный !
"скоро он перестал видеться нам таким уж беззубым ... всё находило своего прототипа в нашей обожаемой реальности , всё оказывалось носителем подтекста - причём даже как бы помимо нашей воли."(с)

И если в школьные годы книга  воспринималась мной не более чем крутая приключенческая фантастика.

То сейчас , в 2019-м, читаешь , и прыгают мысли -
Да , вот оно , вот , как верно , всё так и есть , а ведь написано - пятьдесят лет назад , что же это - они описывали свою современность - а ничего не изменилось ? Это всё ещё про нас , это мы.

"Люди , заводные куклы , звери ... Люди."(с)

Во только Гая и тогда и сейчас очень очень очень жалко.

Мне нужно было выбрать для игры "Собери их всех" что-то из советской литературы. А отношусь я к этому времени скептически и не хотелось взять что-то, пропитанное пропагандой. Хорошо, что взял "Обитаемый остров" Стругацких.

Изначально правда из описания и жанра я ожидал какую-то необычную выдуманную планету с какими-то существами и странными вещами. На самом деле эта планета отличается от Земли также, как какой-то провинциальный маленький городок на постсоветском пространстве от столичного. Все кажется таким близким и знакомым. Но не затянула локация и вселенная книги, зато затянули последующие события и сюжет. Очень резко и часто что-то меняется.

Максим Камерер застряёт на чужой планете, не зная языка местных и обычаев. Но имеет способность быстро обучаться и очень скоро становится незаурядным человеком среди аборигенов, он сильнее, быстрее, умнее и что самое главное невосприимчив к радиационному облучению. Сначала его подбирает Гвардия, что-то наподобие отрядов спецназначения местной полиции, обучают его на свой лад и он даже присоединяется к ним. Но неудивительно, что они оказываются всего лишь псами системы и после нескольких совместных операций, Макс осознаёт что к чему и начинает вести дела с теми, кого ранее арестовывал. Сознание Максима часто переворачивается наизнанку в книге, он постоянно разочаровывается в людях, которым доверял и становится им противником.