Катабазис

Беду современной премиальной литературы: стоит автору получить престижную награду, его/ее приглашают преподавать, и он/она перестает писать про жизнь, всякая следующая книга неизбежно становится университетским романом - эту проблему Куанг изящно обходит, уводя своих героев из кампуса хотя бы и не в жизнь, а в смерть.

Алиса Ло, аспирантка великого и ужасного кембриджского профессора Греймса, после его безвременной кончины решает последовать в загробный мир (хорошо, давайте называть вещи своими именами - в ад), дабы получить необходимые рекомендации. Вы спросите: "Что за хрень?" - и будете неправы. В академическом мире, без успешной карьеры в котором девушке жизнь не мила, наставничество Греймса, абсолютного авторитета в мире магии - примерно как Эйнштейн, Лобачевский, супруги Кюри в одном флаконе - его руководство открывает все двери. Если аспирантура Кембриджа сама по себе сверхпрестижна, то диссертация у Греймса золотой билет. Начать у него, закончить у другого профессора, значит стать одной из многих. Не единственной, если вы понимаете, о чем я.

Выходит, Алиса тщеславна? На самом деле, скорее убеждает в истинности этой мотивации себя саму, потому что признаться себе, что движима чувством вины, как-то неловко. Дело в том, что Греймс, почти небожитель, давно не снисходил до самостоятельного вычисления подробностей, поручая это своим аспирантам. Алиса, чьей обязанностью было вычертить сложную пентаграмму для секретного эксперимента, который должен был подтвердить очередное прорывное открытие наставника, должно быть от переутомления, не замкнула рисунок оставила крохотный просвет. В итоге то, оставшееся от светила магии, что поутру нашли уборщики аудитории, удалось собрать в ведро.

Как бы там ни было, Алиса намерена отправиться в Посмертие, не смущаясь ценой, которую придется заплатить, делающей этот маршрут мега-непопулярным в академических кругах. Стандартная цена за Катабасис - половина всей оставшейся жизни. Она все взвесила и согласна умереть в сорок, оксбриджским профессором в блеске научной славы, вместо того, чтобы доживать пустую жизнь трясущейся, всеми забытой развалиной. Последний месяц она готовилась, штудировала путеводители: "Одиссею", "Энеиду", тибетскую "Книгу мертвых", "Божественную комедию", "Бесплодные земли"; досадовала, что нет более свежих травелогов и все время сталкивалась с отсутствием необходимых книг в библиотеке, словно кто-то шел с ней одним маршрутом, все время чуть опережая.

В прежней жизни Алиса увлекалась скалолазанием и хорошо подготовилась к походу: самонаполняющаяся фляжка, складной нож, фонарик, йод, спички, веревка. бинты, одеяло, все имеющиеся карты ада (европейские и азиатские, Алиса владеет китайским и в этом ее преимущество), пачка магического мела, хлеб Лембас (такой же сытный и безвкусный как гномий хлеб), томик Пруста (не то, чтобы она любила "Утраченное время" или вообще читала его, но годы в Кембридже сделали ее человеком, осознающим, что надо бы прочесть, и если не в аду, то где). И вот когда девушка уже вычертила пентаграмму, в аудиторию вошел Питер, другой аспирант профессора и гений, в отличие от Алисы. Шагнул в пентаграмму - вопиющее нарушение магической этики. Чуть подкорректировал - еще более вопиющее. И они отправились вдвоем.

Дальше будут чистилище и все круги, хотя отличающиеся от канонических, с несколько более академическим посмертием, чем ожидаешь, учитывая, что не весь мир университет. С утонувшей аспиранткой Греймса на роли Харона, с аццкими злодеями - супружеской четой беспринципных ученых. С дилеммами, которые невольно приходится решать спутникам и выборами, не всегда оптимальными, которые им приходится делать Будет тут и кот Архимед с кафедры (кошки, как известно, проницают миры). Будут неожиданные находки, потери, обретения, большая дружба, страх в горсти праха, невольное предательство, преодоление, открытия, любовь.

Будут живые. совершенно живые герои, кому сочувствуешь, с кем самоотождествляешься. И не говорите. что это непрофессиональное чтение -главное, ради чего мы читаем, воплотиться в персонажей, побыть ими, оставаясь собой. С этой книгой Куанг удалось.

Начинаю год бодро - с критики.

Katabasis начиналась как книга, от которой я ждала очень многого. Не без оснований: англоязычное книгосообщество бурлило отзывами и восторгами. Автора даже критиковали, что она написала «слишком сложное» произведение. Как после этого не бежать читать?

Карьеристка-аспирантка, готовая спуститься в ад вслед за своим профессором ради будущей защиты и академического успеха, - это сильный, жёсткий и очень любопытный сюжет. Он сразу задаёт фокус не на романтику, а на амбицию, одержимость наукой и цену, которую человек готов за неё платить. Учитывая предыдущие книги автора, я ожидала интеллектуально насыщенный и при этом жестокий текст - такой, где идеи доводятся до конца, даже если этот конец неприятен.

Именно так работают Babel и The Poppy War. В Babel мир, магия и язык образуют цельную систему: перевод, совпадения, слитки - всё подчинено внутренней логике. В The Poppy War мы видим не просто сюжетную арку, а взросление мышления героини: опыт переписывает её взгляды, ломает иллюзии, меняет сам способ видеть мир. Эти книги не изобретают радикально новых сюжетов, но они дожимают идеи до зрелого, выстраданного состояния.

Katabasis ощущается иначе. Здесь есть интересные интеллектуальные элементы - парадоксы, неевклидова геометрия, философские отсылки, попытка осмыслить ад как систему. Но в какой-то момент становится ясно, что всё это работает не как двигатель сюжета, а как маскировка его примитивности. Если перестать зацикливаться на концептах, которые автор подбрасывает по ходу повествования, сюжет оказывается удивительно прямолинейным и бедным.

Особенно это чувствуется с середины книги, когда появляется романтическая линия между Элис и Питером, и её описание, построенное на недосказанности. Именно здесь замах начинает расходиться с реализацией: напряжение снижается, а история всё больше движется по предсказуемым рельсам. Интеллектуальный слой создаёт ощущение сложности, но он не влияет на ключевые решения персонажей и не приводит к неожиданным последствиям.

При этом нельзя сказать, что в книге совсем нет удачных находок. Эпизод в Цитадели с превращением людей в растения, с идеей цикличности стадий существования мира выглядят как моменты, где автор действительно «думает вслух» и позволяет идее работать, а не просто иллюстрировать заранее сформулированный тезис. Если бы вся книга была выстроена с такой же плотностью и внутренним напряжением, ощущение было бы совсем другим.

Кульминация - встреча Элис с профессором в аду - выглядит особенно провальной. Это должен был быть апофеоз: момент морального, интеллектуального и экзистенциального выбора. Но вместо этого мы получаем предсказуемую сцену без настоящей цены. Нет парадокса, нет ловушки, нет решения, которое оставляло бы ощущение невозвратности. Героиня меняется слишком резко и слишком удобно, её неприятная, амбициозная, морально сомнительная сторона - та самая, которая делала её интересной, - просто исчезает. Ад не оказывается умнее героев и не требует от них ничего по-настоящему страшного.

Финал лишь усиливает это ощущение. Он безопасный, утешительный, почти детский: карьера оказывается не главным, важнее «жить», «чувствовать», условно говоря «ходить и нюхать цветочки». Это не ложная мысль сама по себе, но она катастрофически не соответствует ни замаху на авторскую версию ада, ни интеллектуальной упаковке, ни уровню жёсткости, который Куанг уже демонстрировала раньше. У книги всё ещё есть сильные стороны. Элис - неприятная, злая, социально неуклюжая, уверенная в собственном уме героиня - и в этом её ценность. Женский персонаж не обязан быть «хорошим», и Куанг это прекрасно понимает. Связка интеллектуальной одарённости и социальной хромоты показана убедительно, пусть и несколько утрированно. Очень точной выглядит и линия «феминизма по требованию»: момент, когда Элис вспоминает о феминизме только тогда, когда он может быть ей полезен, а затем оказывается не готова платить за него реальную цену. Автор здесь не морализирует и не оправдывает - она просто фиксирует, как есть, и это работает.

Katabasis разочаровывает меня не как «плохая книга», а как книга, не соответствующая собственному замаху и уровню автора. Она не брошена на полпути, она доведена до конца, но без углубления, без той фазы, когда идея становится по-настоящему опасной.

Отсюда и главный вывод: Katabasis выглядит как роман, выпущенный раньше, чем его большая идея успела дозреть. Как будто автора торопили с его выходом. И это особенно фрустрирует не из-за самой книги, а из-за ощущения, что теперь от автора ждут не зрелости и риска, а скорости и регулярного выхода. А такие идеи нельзя торопить - иначе под интеллектуальной оболочкой остаётся слишком простая и слишком безопасная история.

Мне «посчастливилось» ознакомиться с этим шедевром во время пребывания в больнице. В палате не было кондиционера и было невозможно дышать, но главным и самым беспощадным источником удушья стало именно это текстовое недоразумение. Судя по всему, Ребекка Куанг попыталась скрестить университетскую сатиру с эпическим фэнтези, но породила лишь бесконечно скучный концентрированный снобизм. Вместо зловещего подземного царства получился бесконечный зачёт по филологии, который я еле добила до конца сквозь пот, закатывания глаза и бесконечные капельницы. Настоящий ад — это не котлы с кипящей смолой, а чтение Катабасиса в душной палате.

Alice understood Hell now. The point was to show that humans were blindly writhing worms, rooting about to feel anything at all.

Чтобы вам не пришлось страдать, читая это уныние, вот краткий спойлеросодержащий пересказ сюжета:

============================================================================== Завязка восхищает своей клинической нелепостью и полным отсутствием инстинкта самосохранения у главных героев. Наша центральная страдалица Элис Лоу грызёт гранит аналитической магии в Кембридже и по глупости подрывает своего глубокоуважаемого профессора Джейкоба Граймса прямо во время неудачного эксперимента. Наставника разносит на куски, а его грешная душонка отправляется прямиком на судебный конвейер в подземное царство. Вместо того чтобы радоваться избавлению от токсичного абьюзера, Элис впадает в дикую панику, ведь покойник не успел подписать её главную путеводную бумажку — рекомендательное письмо в светлое академическое будущее. Девица решает заявить права на чужую душу, пакует чемоданы и готовится совершить катабасис, то есть буквально сойти в преисподнюю ради подписи на бланке.

Please don't insinuate I'm not clever enough to go to Hell.

На входе в ад с неё сразу сдирают пошлину в виде половины оставшегося срока жизни, но безумную карьеристку это не останавливает. Хуже того, в эту суицидальную миссию без приглашения вписывается её главный университетский соперник Питер Мёрдок, который тоже отдаёт половину своих лет ради сомнительного удовольствия составить ей компанию.

In logic, there are two important rules. First: two opposite things cannot both be true. You cannot have snow and no snow at the same time. Second: something is either true or false. There is no middle ground. But human relationships are complicated. Logic cannot answer this question: Are Peter and Alice friends?

Дальше начинается феерический бред, где два заклятых врага бродят по кругам ада, вооружившись лишь школьными мелками для черчения защитных пентаграмм. Местная преисподняя оказывается не мрачным местом пыток, а гигантской унылой пародией на университетский кампус с бесконечными судами, очередями и лекциями.

Hell is a campus.

По дороге аспиранты умудряются постоянно цапаться, читать друг другу проповеди, бегать от костяных монстров и философствовать на латыни у реки Забвения. Градус маразма растёт, когда Элис находит блокнот Питера и понимает, что этот гений планировал обменять свою жизнь на душу профессора, а саму Элис банально обвести вокруг пальца. В итоге они застревают на бесконечной лестнице Эшера, где Питер пафосно истекает кровью ради её спасения. Оставшись в гордом одиночестве, Элис включает режим терминатора, получает от местной мёртвой паромщицы абсолютное оружие в виде Истинного Противоречия и добирается до трона владыки Ямы. Там выясняется финальный твист, что жирный душный спойлер в лице профессора сам заманил её в ловушку, надеясь остаться в аду навечно. Но Элис просто стирает Граймса из бытия, воскрешает Питера с помощью его же заклинания, выторговывает у грозного бога смерти их украденные годы и как ни в чём не бывало уходит обратно в Кембридж.

She was not alone. She was safe. There was at least a single other soul in this universe who vibrated at her same frequency.

==============================================================================

Концепция местной преисподней оскорбляет саму идею загробного мира, превращая его в унылое сборище душных зануд. Экспозиция жрёт львиную долю хронометража, пока Куанг цитирует Мильтона, Пруста и Аристотеля.

To be honest she had never gotten round to trying Proust, but Cambridge had made her the kind of person who wanted to have read Proust, and she figured Hell was a good place to start.

Сюжетная динамика отсутствует в принципе, ведь вместо эпических битв за выживание эти два гения предпочитают часами обсуждать логические парадоксы. Все персонажи кажутся абсолютно картонными функциями без намёка на живые человеческие эмоции. Местная магия напоминает не великое древнее таинство, а нудное заполнение налоговых деклараций в тёмной комнате. В условиях больничной жары весь этот филологический бред воспринимался как изощрённое издевательство над здравым смыслом.

Meteorologically, Hell didn’t seem much worse than an English spring.

Вместо захватывающего путешествия в духе Данте Алигьери мы наблюдаем за двумя высокомерными студентами, которые бесконечно ноют из-за тягот высшего образования на фоне адских пейзажей. Ребекка Куанг слишком увлеклась самолюбованием и полностью забыла про существование живых читателей. Книга утомляет обилием ворованных философских концепций и полным отсутствием оригинальной фантазии.

“The true lover of philosophy is always thinking about death.” — PLATO

Читать это произведение стоит только в том случае, если вам срочно нужно надёжное и убойное умертвляющее усыпляющее средство.