Красный смех

Это лучшее из всего прочитанного классического Мистического котября, из русской классики. Я прочувствовала столько душевной боли у всех героев произведения. Мне было больно за всех солдат бессмысленной войны, близких солдат. И тут боль распространяется как эпидемия, как чума. И какой же это грех, разжигать войну и причинять боль всему миру. Война - это не только кровь, и временная боль, это шрамы на нашем человечестве. Сколько уже шрамов нанесли политики и сидящие в тепле люди, сколько боли они позволили разлиться по миру. Страшно, а страшно ещё и то, что мы беспомощны в некоторых ситуациях, и приходится видеть эту боль и только лишь пытаться остановить её своим собственным поведением. В общем, меня глубоко затронул Андреев.

Ненавижу ужастики: все эти зомби, пожирающие мозг; жуткие существа, обитающие во тьме ночи. И вот я прочитала эту мрачную повесть, доминирующими словами которой являются "красный" и "труп". Чего еще можно ожидать, читая о войне? Но весь ужас этой книги в реальности событий, лежащих в основе её написания. Война не только калечит и убивает, она высасывает душу у солдат и их семей. "Красный смех" именно об этом. Повесть, как и жизнь главного героя, разорвана на лоскутки, которые уже не склеить в целое, но при этом именно они показывают полную картину происходящего. Оценивая ущерб от военных действий не учитывают всю физическую и душевную боль пострадавших. А в количество жертв не включают тех, чья жизнь больше никогда не будет прежней. Вот он - настоящий, леденящий душу ужастик. И сейчас есть люди, для которых жизнь раскрашена лишь в один - красный цвет. Увы, ничего не меняется..

Мне этот рассказ посоветовали недавно, в ответ на заявление, что лучше и сильнее Ремарка о войне никто не писал и уже не напишет. Меня уверяли, что после этого рассказа Ремарк покажется слабым.

Я удивлена. Во-первых, эти вещи нельзя сравнивать - они совершенно разные, совершенно о разном. Андреев пишет не так о войне, как о безумии, он передает войну на уровне эмоций, восприятия. Ремарк - это реализм, нет, даже натурализм войны в чистом виде. Он передает ее деталями, подробностями - там тоже достаточно психологизма, эмоций, но не в таком ракурсе.

Нет, я не скажу, что этот рассказ сильнее книг Ремарка о войне. Или что он передает дух воны. Тут речь идет не только о разных войнах, но и о разных гранях восприятия и передачи. Я не назову этот рассказ апофеозом страха и ужаса. Он интересный - но не выдающийся.

Вот. Впрочем, все равно спасибо, что меня к нему направили.

Безусловно оправдывает свое звание как "самая страшная книга".

Пугает здесь всё: палящее солнце, блестящее на стволах оружий; толпа, которая как море в шторм, бушует и бьется об стены города и грязь дорог; темнота, в которой скрипит пером давно умерший брат; красный цвет, неумолимо окрашивающий реальность.

Очень тронули отношения братьев, которые держались друг за друга до последнего. И их общение казалось единственным, что отрезвляло от происходящего.

Красный смех - уникальный и яркий образ, нарисованый одним движением слова.

В данном рассказе  Л. Андреев  передал весь ужас и последствмя войны.
Ужас в том, что  хаос статановится нормой, вместо  трезвого взгляда  и осознанности  наступает   туман и пелена  и доходит до  того, что  нет различия между  своим и чужим. Уходят на войну  здоровые  , молодые, горячие  ребята,  а возвращаются  калеки,    седые "старики" с туманным , пустым взглядом.
Таким и вернулся  брат главного героя рассказа.  Без ног , без будущего,  с поломанной психикой,  причём   свои били своих  по ошибке.
Возникает вопрос,  а зачем  все это? Зачем  и для чего? Как нам жить , если даже за 100 лет после написания рассказа ничего не поменялось?
Шикарный рассказ  наполненный яркими образами и символами
10/10

Читается так, как будто написано в 2023 году, а не в 1904.

За снегами, за полями, за грехом беззащитных стихов
За хрустальными осколками безумных идей и штыков
От вселенского позора, от бойцов за нетленную плоть
От невинного кошмара, от обиды и боли назло
Цивилизация построила июль, на жёлтых пальцах чёрная смола
И близко осень, и на асфальте мёртвая пчела
И металлический не плачет дом, хотя в нём вешаются столько лет
Непобедимо сострадает мне и продолжает падать чёрный снег
Дольше
Живите дольше
Живите дольше
Рожайте больше
Красный смех гуляет по стране

Одно из самых пронзительных произведений о войне. То, что делает Леонид Андреев в тексте, сложно объяснить - он создает особый нарратив, обращается к чувствам, обнажает стыдливое нутро, показывает страх и огромное, глубокое, бездонное отчаяние, которое убивает нас день за днем.

Я слушала эту книгу в аудиоварианте в исполнении Геннадия Смирнова - и это было великолепно, настоящий радиоспектакль. Когда герой говорил: «они не люди», я вздрагивала, когда описывал, как к нему приходит мертвый брат, - холодела, когда он в смятении искал виноватых - понимала, что никакой надежды нет, только грубая, невыносимая реальность.

Удивительно, как Андрееву удается описывать жестокость, кровь и безумие и делать это столь… красиво. Такая чистая, струящаяся проза, в которую погружаешься как в водоворот. Писатель выхватывает столь мелкие психологические детали, что невольно думаешь, будто автор подслушал какую-то интимную мысль. Страшная книга, но оторваться не возможно.

Пожалуй, рассказ в духе Леонида Андреева. Прочёл и окончательно убедился, что не мой автор. Рассказ посвящён русско-японской войне, поствоенной психологической травме, хотя физической здесь тоже место нашлось. Очень много мистики. Очень много ковыряния в психике и попытки выявить как же люди на войне сходят с ума (как произошло с главным героем). Это не про реализм. Не про хоть какие-то описания событий войны. Мне он не показался страшным и очень достоверным. Если представлять в голове образ Что же это такое было: нечто бесформенное о переживаниях войны и её последствиях. Вроде бы и запоминается, но как будто и описать можно парой предложений. Но не исключаю, что в своё время произведение стало "бомбой".

Узнал я о том, что книга написана ещё в 1904 году только в конце. То есть ещё до первой мировой, до гражданской войны, даже до красного воскресенья 1905. Говорят - реакция на русско-японскую войну. Странно.

Контекст
К концу XIX века всё больше распространяется литература, болезненно чувствительная к человеческому страданию. И я говорю даже не о Достоевском, больше о народовольцах, вроде Глеба Успенского. Накопившаяся за века крепостничества бездна страдания, душевной черствости, невежества предстала перед глазами дворянских детей. Пожалуй это самое яркое впечатление того времени - встреча чувствительной молодежи и равнодушных к собственной боли рабов. Следствием этой встречи стала глубокая травма и чувство вины, ставшей стериотипом интеллигентного человека. ПТСР (посттравматический синдром) выражался в циннизме алкоголизме, эскопизме и, на худой конец, в безумии огромного числа людей. Удивление, переходящее в страх. Страх настолько всепроникающий, что единственное место, которое может скрыть истерзанную душу от него - бескрайние поля цветов, полные песен, смеха и радости...

Книга Страха
К началу XX века общее напряжение достигало той стадии, когда оно начинает выражаться в бесчувствии. Полусонном бодрствовании, когда ничто уже не удивляет, потому как, чего только во сне не увидишь. Очередное покушение на царя, очередной расстрел недовольных кружковцев, очередная война... Хуже приходилось тем, кто не знал этого оберегающего сна. Книга Андреева - книга человека, страдающего бессонницей. Он лечится алкоголизмом, самоубийством, но не помогает. Он уже пытался ложиться спать много раз. Но бессонница его настигла, и он обессилев падает в кресло. Перед его глазами проходят беспокойные тени, он грезит наяву, но заснуть не может. Тогда он садится за работу и пишет книгу страха.

Крысолов
Не знаю, насколько правомерно такое суждение, но не думаю, что "Красный смех" явился непосредственной реакцией на русско-японскую войну. Скорее она стала формальным поводом, облекшем в плоть то, что автор чувствовал в людях, в мире. Война не причина этого чувтва, но лишь проявление чего-то другого. Этот Другой - бесчувственный, циничный хаос, danse macabrе, пришедший из деревень в города с толпами нищих рабочих, наставляющий бедных студентов в университетах, поджигающий театры, хранящий тишину в казармах после отбоя. Другой потушил человеческие глаза, похитил сердца любимых, теперь все они танцуют под звуки его свирели и идут туда, откуда не возвращаются.

Несколько раз при чтении мне становилось плохо. "Хороша книга," - подумал я. Она во многом опередила своё время, такой станет лет через двадцать белогвардейская иммиграгская литература. В конце рецензии я поместил стихотворение Волошина, произведшее в свое время на меня сильное и страшное впечатление. Прочтите, теперь, если хотите. А пока продолжим.

<...– Я знаю, почему вы поцеловали его руку. Они этого не поняли. За то, что он сумасшедший, да?...>
Очень интересных книга предлагает антогонистов и протогонистов. Об антогонисте было сказано. Это тот самый, условно названный мною, "Другой". А что с протогонистом? Я скажу спорную вещь. Я считаю, это - Красный Смех. Дело в том, что герои романа постоянно чувствуют собственную слабость и беспомощность перед Другим. Даже в мирном городе, не осаждаемом даже, он льет свой яд через газеты, письма с того света, мальчишек, играющих в войну. Единственные, кто имеют к нему иммунитет - уже сошедшие с ума. Они поняли то, чего понять не возможно. Они сильны своим безумием. Сильнее жизни, сильнее смерти, они веселы и беззаботны, как может быть беззаботен человек с чистой совестью, сознающий свою силу. Они практически святы. Они победили войну и Другого. Они чисты, они не воюют. Цветы и песни. Песни и цветы. Вот, что такое Красный смех.

Мне страшно, что такое может быть возможно. Но, вот, Андрееву тоже было страшно и страхи его воплотились. Первая мировая, революция, гражданская война. Может, если чаще читать такие книги, отвращение к войне станет общим? Не знаю. Как говориться, Да не будет.

Максимилиан Волошин. Терминология
«Брали на мушку», «ставили к стенке»,
«Списывали в расход» —
Так изменялись из года в год
Речи и быта оттенки.
«Хлопнуть», «угробить», «отправить на шлёпку»,
«К Духонину в штаб», «разменять» —
Проще и хлеще нельзя передать
Нашу кровавую трепку.
Правду выпытывали из-под ногтей,
В шею вставляли фугасы,
«Шили погоны», «кроили лампасы»,
«Делали однорогих чертей».
Сколько понадобилось лжи
В эти проклятые годы,
Чтоб разъярить и поднять на ножи
Армии, классы, народы.
Всем нам стоять на последней черте,
Всем нам валяться на вшивой подстилке,
Всем быть распластанным с пулей в затылке
И со штыком в животе.

«Отечеством нашим я объявлю сумасшедший дом;
врагами нашими и сумасшедшими – всех тех, кто ещё не сошел с ума»

Как мало. И как ёмко. Война – все ужасы описаны. Иногда, знаете, когда читаешь, уже не задумываешься о словах, эти слова чётко остаются в памяти, они посылают некий импульс мозгу, этот импульс, называемый шоком, и ты чувствуешь, продолжаешь читать дальше, не можешь остановиться от захлестнувшего тебя чувства, чувства ужаса.

Читаешь – и ужасаешься. Сходили ли на войне с ума? Я об этом не думала. Ну, может 100-200 человек и сошли с ума за 5 лет. Если бы. Ведь на войне столько ужасов! Мне всегда война представлялась раньше как событие, в котором можно учувствовать только трупам. Будто на войне крови нет, чувств нет, одни лишь смерти.

Миллион людей, собравшись в одно место и стараясь придать правильность всем своим действиям, убивают друг друга, и всем одинаково больно, и все одинаково несчастны – что же это такое, ведь это сумасшествие?

Да, сумасшествие. Книга очень сильная, показывающая только ужасы войны. Только безумие и ужас.

Ведь правда, почему не зарезать, если нож острый?