Аэлита

- Но ведь это — вздор, — лететь в безвоздушном пространстве пятьдесят миллионов километров...

• Что говорить, далеко.

Скайльс давно уже подметил эту искорку в русских глазах и даже поминал о ней в статье: "... Отсутствие их глазах определенности, то насмешливость, то безумная решительность, и, наконец, непонятное выражение превосходства - крайне болезненно действуют на европейского человека"

— Разговаривать здесь собрались, товарищи, или воевать? Если разговаривать, мне некогда, прощайте.

Легко упасть, быстро катиться с горы, но подъем медленен и труден.

— На седьмое небо улети, и там баба. Тьфу!

На улицах, на площадях, в парках шептались кучки марсиан. Ждали событий, поглядывали на небо. Говорили, что где-то горят склады сушеного кактуса.

— Почему у вас на Марсии бабы какие-то синие?

В человеке дремлет самая могучая из мировых сил — материя чистого разума. Подобно тому как стрела, натянутая тетивой, направленная верной рукой, поражает цель, — так и материя дремлющего разума может быть напряжена тетивой воли, направлена рукой знаний. Сила устремленного знания безгранична.

Никогда ещё Лось с такою ясностью не чувствовал безнадёжную жажду любви, никогда ещё так не понимал этого обмана любви, страшной подмены самого себя — женщиной: — проклятие мужского существа. Раскрыть объятие, распахнуть руки от звезды до звезды, — ждать, принять женщину. И она возьмёт всё и будет жить. А ты, любовник, отец, — как пустая тень, раскинувшая руки от звезды до звезды.