Бракована людина

Тут, кроме как того, что в самое кокоро, больше ничего и не скажешь.

Ладно, ладно, конечно, скажешь! Однако, то, что, действительно важно, — не сейчас и не в форме текста...

Что касается всего остального...
Зайдет явно не всем, но кому зайдет, тому, как и мне, — в самое кокоро.

Опять же, книга тяжелая, почти всё время у меня было ощущение какого-то вселенского отвращения ко всему и всем, но в особенности к несправедливости этого мира. Хаха. Вы уже поняли, почему мне зашло, да? Не только поэтому и, может быть, вы таки не поняли. Много чего из написанного в тетрадях гг мне близко, было в моей жизни или есть сейчас. Если коротко, то я гг прекрасно понимаю в этом самом многом. От этого как-то ещё отвратительнее и грустнее, но с другой стороны, я (не) рада, что способна всё это так понимать. Может быть, лучше не понимать и жить счастливо? Ещё с какой-то третьей стороны, несчастной себя язык не поворачивается назвать. Есть над чем подумать.

Вспоминается прочитанная две книги назад «Женщина в песках» , там как раз об этом гг говорил, что чем больше эмоций, тем меньше способности соображать и выражать свои мысли. Вот тут как раз эта ситуация со мной. Не знаю, что сказать, совсем не знаю. Дальше — ощущаю себя, как гг из этой книги под дешёвым сакэ.

Может быть, лучше не быть такой восприимчивой и не понимать всё вот так? Однако же, что за бредовая мысль.

Уже не впервый раз , сталкиваясь с Японскими авторами , я проследиваю четкую линию глобального одиночество , пустоты в жизни и отсутствия каких либо смыслов жить. Герои живут без цели , смысла и желания. Видимо это какое то глобальное настроение нации , не просто так Японцы хорошо умеют совладать со своими эмоциями , возможно их просто нет , так как они их подавали в течении жизни. Не нашли стимулов и смыслов ? Книга интересна , как ознакомление с подобного рода прецедентом пустоты и поиска смысла.

Эта небольшая повесть произвела на меня сильное впечатление и не отпускает уже длительное время. Многие критики считают, что в образе главного героя, Ёдзо Оба, очень много личных переживаний автора, который после публикации бросился в один из токийских водосборников.

В формате дневниковых записей мы узнаем историю жизни одного молодого человека и история эта малоприятная. Ёдзо с детства видит мир в темных красках - он отмечает лицемерие людей и не понимает как с ними взаимодействовать, выбрав в конце-концов маску балагура и клоуна. Ничего не вызывает у него позитивных эмоций, он не любит ни себя, ни окружающих. С возрастом всё только усугубляется. Он живёт как паразит за счет других, начинает пить и очень быстро становится понятно, что у него депрессивное расстройство:

"Я теперь не бываю ни счастлив, ни несчастен.
Все просто проходит мимо"

Самое трагичное заключается в том, что самостоятельно выбраться из депрессии практически невозможно - усилием воли дисбаланс серотонина и норадреналина не нормализовать, а на курс антидепрессантов и качественную психотерапию в середине XX века в Японии вряд ли можно было рассчитывать. По сути получается, что ты обречён. При этом не понятно, а сам человек на самом деле какой? Его настоящая личность заморожена и скована болезнью, и хоть он и производит внешне впечатление довольно неприятного человека, судить так о нем несправедливо.

Этот текст является весомым аргументом против тезиса о том, что раньше никаких депрессий не было. Было, еще как, просто не диагностировалось, и жить с этим настоящая пытка и трагедия.

Существуют книги, которые не просто читаешь, а которые читают тебя. Они заглядывают в самые потаенные уголки души, туда, куда мы сами боимся смотреть. Повесть Осаму Дадзая «Исповедь «недостойного»» (именно так чаще переводится название «Человек недостойный») — именно такая книга. Это не просто памятник японской литературы, это без преувеличения один из самых пронзительных и честных текстов обо всех нас.

С первого взгляда может показаться, что это — история о японском интеллигенте середины XX века, страдающем от депрессии, алкоголизма и чувства собственной неполноценности. Но стоит погрузиться в поток его мыслей, как понимаешь: голос главного героя Ёдзо сливается с тихим, но настойчивым шепотом в голове едва ли не каждого современного человека.

История, которая проходит прямиком через сердце

Гениальность Дадзая в том, что он сумел описать не конкретную болезнь или эпоху, а фундаментальное экзистенциальное переживание. Чувство одиночества в толпе, мучительную необходимость носить социальные маски, панический страх несоответствия ожиданиям и, как следствие, — глубинное, разъедающее чувство собственной «недостойности».

И вот здесь кроется главная сила произведения. Данная история проходит прямиком через большее население планеты, которое хотя бы раз задумывалось о бессмысленности жизни, своей роли в этом мире и ощущало разрыв между своим внутренним «я» и тем образом, который оно проецирует вовне. Ёдзо — всего лишь довел это состояние до абсолюта, обнажив его до нервов и костей. Его «клоунство» — это гиперболизированная версия нашего повседневного поведения в соцсетях и на работе. Его отчаяние — это наше ночное, самое честное отчаяние, которое мы обычно прячем с восходом солнца.

Не приговор, а диагноз

«Исповедь «недостойного»» — это не манифест пессимизма. Напротив, ее чтение оказывает поразительный катарсический эффект. Когда ты видишь, что самые твои стыдные, «недостойные» мысли были с такой точностью и болью изложены кем-то другому, наступает странное облегчение. Ты понимаешь, что ты не один в своем одиночестве. Что твоя внутренняя борьба — часть общечеловеческого опыта.

Это книга-зеркало. Иногда смотреть в него невыносимо больно, но без этого взгляда невозможно движение вперед. Она не дает ответов, но задает самые важные вопросы, заставляя нас с предельной честностью поразмышлять о собственной жизни, ее цене и смысле.

Осаму Дадзай оставил нам не просто литературное произведение, а инструмент для самопознания. «Исповедь «недостойного»» — это чтиво для любого, кто чувствовал себя чужим среди своих, кто задавался вопросом «а только ли я такой?». Это тяжелая, горькая, но невероятно очищающая классика, которая напоминает: даже в самой глубокой тьме отчуждения есть проблеск — проблеск понимания, что ты не один.