• Ты видела, какой у нас дацан в Курумкане?
  - Боже сохрани! - вскинулась Пелагея. - Я как была атеисткой, так и осталась.

• Ну все, - подытожили родители, - езжайте на свою Волгу, в тепло, лечитесь, плодитесь и по возможности нас не навещайте. Мы не скоро соскучимся.

Запомни этот июль, - сказал дед. - Запомни эти маки. Запомни каждого шмеля вокруг. Я ушёл, ушёл твой лис, ты уйдёшь когда-нибудь, а у Земли каждый год будет бушевать такое блаженственное лето...

"А долго живёт тот, кому терять неча", - любила повторять Батутовна

...красота призвана была уничтожить их мир, убить его, разорвать волшебную паутину, стряхнуть с нее сверкающие бусины дождя и затоптать в грязи.

— Ты что-то чувствуешь у него в штанах? Крепкое, металлическое? – хихикая, интересовались подружки.
— Да, – отвечала Аня, – пистолет.

Зять, ни хрена с него не взять.

А впрочем, это я так, брюзжу по-стариковски. Всяк на земле идетсвоим путем. Один – спасает этотмир, другой – губит. Этому в рукидают микроскоп, а тому – клинок. Даи корни твои, кровь твоя – деды да прадеды – неоставляют тебе выбора. Думаешь, сам все решаешь,везде рулишь, а оказывается, давно за тебя всепродумано. Кто ты, какова твоя роль, за кого отомстишь,ради чего умрешь...

Дорога к Оболтову была разбита колесами так, будто сам Бог предупреждал: «Поедешь – сгинешь».

Дальнозоркая, она весьма четко увидела перед собой дряхлого деда с единственным зубом во рту и даже на расстоянии почувствовала запах этого рта и этого зуба.

Очарование схлынуло, бабка в струящемся платье резко повернула назад и, добежав трусцой до Красавцева, вцепилась в его плечо.

– Толя, я не хочу. Давай его назад. Свят, свят, свят. На хрен, на хрен…

Раф кормил ее мороженым и мечтами о Сочи, но Олеська начала подмерзать.

А обещал он свозить ее к морю, в Сочи. На целый месяц. В лучший санаторий. Олеська была не против, но не понимала, где возлюбленный найдет деньги.