Ундина

— Если я и дал ей душу, — говорил он себе, — то она оказалась лучше, чем моя собственная.

В душе он тайно надеялся в конце концов насмерть истечь слезами; да и у многих из нас в минуту неизбывного страдания разве не мелькала подобная мысль, теша нас мучительной радостью?

Его скудное бытие не знает, как схожи меж собой страдания и радости любви, как тесно они переплетаются друг с другом, так что их не разделить никакой силой. Из-под слез проглядывает улыбка, и улыбка отворяет двери слезам.

— Душа? — рассмеялась в ответ Ундина. — Это звучит красиво и для большинства людей служит, быть может, поучительным и полезным уроком. Ну, а если у кого и вовсе нет души — скажите на милость, как же ее настроить? Со мной вот именно так и обстоит!

знаю, что это все я умел бы,

Добрый читатель, порядком тебе рассказать; но

позволь мне

Лучше о том позабыть, что так больно душе;

испытали

Все мы неверность здешнего счастья; ты сам,

вероятно,

Был им обманут, таков уж земной человеческий

жребий.

Счастлив еще, когда при разделе житейского был

ты

Сам назначен терпеть, а не мучить; на свете сем

доля

Жертвы блаженней, чем доля губителя.

Великое бремя,

Страшное бремя душа!

"Отец мой, не правда ль,

ужасно

Душу живую иметь? И не лучше ль, скажи мне,

не лучше ль

Вечно пробыть без души?.."

Чудное дело желанья людские!