Визионер

Ты свободен, я свободна, завтра лучше чем вчера...

Это ужасно сложно – ждать, а не действовать

– Дорогой мой, не портьте мне творческий замысел своей унылой кредитоспособностью, – махнула рукой мадам.

Знаете, как легко в этом якобы высшем обществе сойти за своего? Оденься поприличнее, не ешь устриц вилкой для салата, выучи пару модных имён и несколько слов по-французски. И ты свой.

Странное всё-таки создание – человек. Всегда желает противоположных вещей.

В общем, было кошмарно, пойду ещё.

Кто не рискует – тот умирает со скуки.

Хуже дурака только старательный дурак

Признаться, я в вас разочарован.
– А я, вроде, не давал вам повода очароваться

Разговор получался очень странный и какой-то мистический, но Соня решила подыграть старушке. Сто лет всё-таки или сколько ей там. В таком возрасте поверишь в любую чушь. Например, что аэроплан сотню человек в воздух поднимет или что плесенью можно победить инфекцию.

Есть такая порода прагматичных и  праведных женщин, что прикрывают равнодушие и безразличие к  чужому горю молитвами, поклонами и чётким соблюдением ритуалов. На деле им всё равно.

– Натали, она же Наталья Евтюхова. На подиуме была известна как Натали Вуд. Мать её после смерти отца вторично вышла замуж за состоятельного торговца. Но отношения с отчимом у падчерицы, видимо, не сложились. В пятнадцать лет убежала из дома. Обнаружилась уже в Париже под новым именем, построила успешную карьеру модели, вышла замуж.

Праздник закончился только заполночь. Был прекрасный ужин с мясными пирогами, уткой под рыжиками, жареной осетриной, снитками и местными раками. Было мороженое с лесными ягодами и огромный медовый торт, украшенный сахарными цветами и цифрой «18».

– У тебя, Соня, неуёмная голова, – говорил, бывало, папа. – Словно в ней птичка сидит вроде попугая. Когда видит что-то интересное – начинает звонить в колокольчик. И звонит до тех пор, пока не удовлетворит своё любопытство.

– Подождите, – растерялся Митя. – Боюсь, я несколько стеснён в средствах, чтобы это оплатить.
– Дорогой мой, не портите мне творческий замысел своей унылой кредитоспособностью, – махнула рукой мадам.

Хуже криминальных хроник только бездарная реклама

– На меня не смотри, – перехватила взгляд старушка. – Я дама вне категорий. Даже если шаровары натяну – никто не заметит.