Война и мир. Том IV

Знать мы можем только то, что ничего не знаем

– Посмотрите, князь, – сказал другой, которому очень хотелось взять еще пирожок, но совестно было, и который поэтому притворялся, что он оглядывает местность, – посмотрите-ка, уж забрались туда наши пехотные.

Между ними установилось чувство, сильнейшее чем дружба: это было исключительное чувство возможности жить только в присутствии друг друга.

Ком снега невозможно растопить мгновенно. Существует известный предел времени, ранее которого никакие усилия тепла не могут растопить снега. Напротив, чем больше тепла, тем более крепнет остающийся снег.

Люди, имеющие наибольшее желание драться, всегда поставят себя и в наивыгоднейшие условия для драки.

Он был в тёмнозелёном фраке, в панталонах цвета тела испуганной нимфы, как он сам говорил, в чулках и башмаках.

Любить ближних, любить врагов своих. Все любить — любить Бога во всех проявлениях. Любить человека дорогого можно человеческой любовью; но только врага можно любить любовью Божеской.

Страшны в сражениях, любезны с красавицами, вот французы.

Француз никогда не забывает ни оскорбления, ни услуги.

Россия не в Москве, она в сердцах ее сынов!

В деле хитрости глупый человек проводит более умных.

Все самые прекрасные и глубокомысленные диспозиции и распоряжения кажутся очень дурными, и каждый ученый-военный с значительным видом критикует их, когда сражение по ним не выиграно, и самью плохие диспозиции и распоряжения кажутся очень хорошими, и серьезные люди в целых томах доказывают достоинства плохих распоряжений, когда по ним выиграно сражение.

Рассказывая военные происшествия, всегда врут.

Судить человека в немилости очень легко и взваливать на него все ошибки другого.

Вы знаете, между двоюродным братом и сестрой эта близость очень часто приводит к любви. Двоюродные — опасное дело. Не правда ли?

Был бы я царь, никогда бы не воевал.

Между ними всегда ходили какие-нибудь неясные толки, то о перечислении их всех в казаки, то о новой вере, в которую их обратят, то о царских листах каких-то, то о присяге Павлу Петровичу в 1797 году (про которую говорили, что тогда еще воля выходила, да господа отняли), то об имеющем через семь лет воцариться Петре Феодоровиче, при котором все будет вольно и так будет просто, что ничего не будет.

Похвала великого полководца есть лучшая награда солдату.