Шум времени

Ilf and Petrov had written: 'It is not enough to love Soviet power. It has to love you.'

He had a special rubber stamp made, so that every item in his library was inscribed with the purple words: 'This book has been stolen from D.B. Shostakovich.'

А допускать, чтобы смерть подкрадывалась к тебе незаметно, - это не лучшее решение. С ней надо быть накоротке. О ней надо говорить: либо словами, либо - как в его случае - музыкой. Чем раньше начнешь задумываться о смерти, тем меньше наделаешь ошибок.

Его тревога передавалась Ните, которая тоже мучилась бессонницей. Оба лежали и притворялись; каждый делал вид, что страх другого не имеет ни звука, ни запаха.

иллюзии, уже мёртвые, загнивают внутри нас, источая зловоние

А потом стоял и ждал, размышляя о прошлом, опасаясь за будущее, скрашивая недолгое настоящее папиросами.

Как всегда пунктуальный, он и на встречу со смертью отправился к назначенному часу.

"Я буду писать музыку всегда, всегда, пока я буду жив. Если я потеряю обе руки, я возьму перо в зубы!"

...потому что в музыке лгать не получается.

Он сжег все бумаги, которые могли показаться компроматом; да только если заклеймили тебя как врага народа и как сообщника пресловутого убийцы, компроматом становится все, что вокруг тебя. Хоть всю квартиру сжигай.

Когда все шло наперекосяк, когда думалось, что "чепуха совершенная делается на свете", он утешался вот чем: хорошая музыка всегда остается хорошей музыкой, а великая музыка незыблема.

Ленин считал музыку гнетущей.
Сталин считал, что понимает и ценит музыку.
Хрущев музыку презирал.
Что для композитора хуже?

Водка бывает только двух видов: хорошая  и очень хорошая; плохой водки не бывает.

Война-то была другая, да враги прежние.

Лица, имена, воспоминания. Торфяной брикет - тяжестью на ладони. Над головой бьют крыльями шведские водоплавающие птицы. Подсолнухи, целые поля. Аромат одеколона "Гвоздика". Теплый, сладковатый запах Ниты, уходящей с теннисного корта. ЛОб, мокрый от пота, стекающего с мыска волос. Лица, имена.

А ещё имена и лица тех, кого уже нет.

С тем же видимым спокойствием читал он и письма от рядовых граждан, непонятно как заполучивших его домашний адрес. Многие советовали ему отрубить себе ухо, на которое медведь наступил, и желательно вместе с головой. А потом в газетах – причем в самых нейтральных фразах – замелькало выражение, от которого уже было не отмыться. Например: «Сегодня состоится концерт из произведений врага народа Шостаковича».

Мама была несгибаемой женщиной, как в силу характера, так и в силу необходимости.