Кормилец

Когда смотришь смерти в глаза, представления о возможном и невозможном сильно меняются.

Место не отпускало. Нога болела, до тошноты кружилась голова. Как будто сотни невидимых крючков загнали под кожу и привязали к веткам.

Хочу тебя предупредить, что встреча с мертвецом - сомнительное удовольствие. А разговор с ним, особенно длинный разговор, - и того хуже. Слепая она еще долго не сможет найти тебя. Может, тебе даже посчастливится умереть, прежде чем это случится. А зашитый рот - отличная защита от мрачной болтовни, если она все же тебя отыщет.

Я все время оборачивался, ожидая Деда Мороза. Злого такого Деда Мороза с мешком за спиной, из которого воняет гнилым мясом.

Мертвец, который дышит, - это не мертвец.

Критическая оценка собственного состояния - вот твой спасательный круг.

Как хищный цветок перестает благоухать сладким ароматом, поймав жертву, так Место перестало источать радость.

Сумасшедший и мертвое дерево походили друг на друга как мать и сын.

Вязкая чернота отпускала медленно, словно он нырнул в железнодорожную бочку с нефтью и теперь медленно поднимался на поверхность.

Чувство реальности притуплялось, как это часто бывает в пути. Возникало ощущение пребывания вне времени и пространства. Как будто меня нет. Как будто мы давно разбились и погибли, а по дороге несется невидимая машина, набитая призраками, не заметившими смерть.

Страх и чувство вины - фундамент, на котором держатся девять из десяти психологических расстройств.

Голова была паровым котлом, который распирали воспоминания, а авторучка - клапаном для сброса давления.

Как Адам с Евой, мы по взаимному согласию стали на дорожку, уводящую из Райского сада. Только в отличие от библейских героев наша тропинка вела не на Землю, а прямиком в ад.

Проблемы есть. Но я еще не разговариваю по телефону с инопланетянами и не копаю убежище в преддверии ядерного апокалипсиса.

За шесть лет владения домом Игорь запирался в кабинете дважды. Первый - когда пересчитывал скопленные на покупку "Тойоты" деньги. Второй - когда плакал, узнав о смерти отца.

Виктор вспомнил пойманного три года назад сома, который жил еще с полчаса после того, как он выпотрошил его. Может, трепыхался бы и дольше, если бы сестра не порезала и не побросала вздрагивающие кусочки мяса на раскаленную сковороду.

Продержится хоть что-то живое две недели без еды, воды и воздуха на сорокаградусной жаре в железной бочке?

Что бы там ни стучало внутри, оно было запаяно в металлический саркофаг.