Кормилец

"Вызываемый вами абонент..."
Убит? Изнасилован? Похоронен? Черт.

Дунул ветер и как будто перелистнул страницу в голове.

Я устала от разговоров с Богом и хотела бы поговорить с тобой. Хоть даже про твою дурацкую рыбалку.

Под утро, когда пугающая темнота превратилась в мутный сумрак, размышления привели к новым воспоминаниям.

Игорь отчетливо слышал каждый ее вдох и так же отчетливо, до шевеления волос на затылке, понимал, кау далеко от него сейчас находится дочь. В другом измерении, в параллельной вселенной. В мире, где ночью все спокойно спят - живые в кроватях, а мертвые в земле.

Да, я не против кое-что позабыть, но забывается, к сожалению, совсем не то, что нужно.

Четырнадцать лет назад в нем поселилось сумасшествие. Микроскопическое, но растущее. И теперь он чувствовал себя как нагулявшая беременность школьница, упустившая крайний срок для аборта, оставшаяся один на один с чужим, никому не нужным ребенком внутри себя.

Ты забыл, что Рассеянность, такая веселая беспечная девочка с огромными белыми бантами в бирюзовом платье, часто приходит вместе со своей угрюмой старшей сестрой, имя которой Смерть.

Клиника репродукции и развития одновременно являлась комбинатом смерти. На одного рожденного ребенка приходились десятки нерожденных.

В отличие от Наташи я был слишком труслив для того, чтобы подчиниться своим плотским желаниям или даже признаться себе в них.

Не столько отсутствие ребенка как такового, сколько чувство собственной неполноценности отравляло нам жизнь.

А вот это уже правда. Кота он искал тщательней, потому что не торопился. А там, где он искал Сережу, медлить было нельзя.

Работал телевизор, шли новости. Сирию бомбили, Украина отказывалась платить за транзит газа, а в Совете Федерации изобличили очередного коррупционера.

Истерика - тоже своего рода забытье, рефлекторный кульбит сознания, бегущего от огромной, невмещающейся тревоги.

Игорь перестал соображать, что именно ему отвечают, и теперь больше прислушивался к интонации. В голосах детей звучало любопытство. В голосах родителей были страх и тревога, сквозь которые брезжило облегчение. Слава богу, не мой.

Собака забилась под ноги к сержанту, как будто испугавшись запаха большого горя.

Вы меня даже немного подбодрили. До этого момента мне казалось, что сын будет работать дворником, но теперь вижу, что ему стоит попробовать себя в полиции.

Игорю вспомнилась бородатая шутка. "Почему в патруле трое? Один умеет писать, другой читать, а третий присматривает за этими интеллигентами".

Прикоснувшись к чуду, сходишь с ума. Не обязательно сразу, но обязательно сходишь.

Первое убийство, как первая любовь, отшибает мозги.