Цитаты из книги Великий Гэтсби

все время настойчивый внутренний голос требовал от нее решения. Она хотела устроить свою жизнь сейчас, сегодня; и чтобы решение пришло, нужна была какая-то сила – любви, денег, неоспоримой выгоды, – которую не понадобилось бы искать далеко.

Поначалу я чувствовал себя одиноким, но на третье или четвертое утро меня остановил близ вокзала какой-то человек, видимо, только что сошедший с поезда.
     - Не скажете ли, как попасть в Уэст-Эгг?
     Я объяснил. И когда я зашагал дальше, чувства одиночества как не бывало. Я был старожилом, первопоселенцем, указывателем дорог.

... только рухнувшая мечта еще билась, оттягивая время, цепляясь за то, чего уже нельзя было удержать, отчаянно, безнадежно ловя знакомый голос, так жалобно звучавший в другом конце комнаты.

— Вы обратите внимание, какое у него бывает лицо, когда он думает, что его никто не видит. Можете не сомневаться: он убийца.

– Вы никуда не годный водитель, – рассердился я. – Не можете быть поосторожней, так не беритесь управлять машиной.
– Я осторожна.
– Как бы не так.
– Ну, другие осторожны, – беспечно заметила она.
– А это тут при чем?
– Они будут уступать мне дорогу. Для столкновения требуются двое.
– А вдруг вам попадется кто-то такой же неосторожный, как вы сами?
– Надеюсь, что не попадется, – сказала она. – Терпеть не могу неосторожных людей. Вот почему мне нравитесь вы.

Бесчестность в женщине – недостаток, который никогда не осуждаешь особенно сурово. Я слегка огорчился, потом перестал об этом думать.

Моя кузина стала задавать мне вопросы своим низким, волнующим голосом. Слушая такой голос, ловишь интонацию каждой фразы, как будто это музыка, которая больше никогда не прозвучит. Лицо Дэзи, миловидное и грустное, оживляли только яркие глаза и яркий чувственный рот, но в голосе было многое, чего не могли потом забыть любившие ее мужчины, – певучая властность, негромкий призыв «услышь», отзвук веселья и радостей, только что миновавших, и веселья и радостей, ожидающих впереди.

Апломб и независимость, в чем бы они ни проявлялись, всегда действуют на меня ошеломляюще.

Поведение человека может иметь под собой разную почву – твердый гранит или вязкую трясину; но в какой-то момент мне становится наплевать, какая там под ним почва.

— Выпить кто-нибудь хочет? Джордан?.. Ник? Я не ответил — Ник? — повторил он. — Что? — Хочешь немного? — Нет... Только что вспомнил: у меня сегодня день рождения.

В отличие от Гэтсби или же Тома Бьюкенена, у меня не было женщины, чье бесплотное лицо могла бы плыть вдоль темных карнизов и слепящих вывесок, и потому я, согнув руку, притянул поближе ту, что сидела рядом со мной. Бледные, презрительные губы ее разошлись в улыбке, и я притянул ее снова, ещё ближе, к лицу.

И зачарованный человек на миг затаил дыхание перед новым континентом, почувствовав его невероятную красоту, которой он не понимал и не желал, а история в последний раз поставила его лицом к лицу с чем-то, что соизмеримо с его способностью к восхищению.

Он относился к типу людей, которые к двадцати с лишним годам достигают таких ослепительных высот, что вся их последующая жизнь имеет привкус некоего разочарования.

Умение мыслить про себя и не высказываться вслух даёт безграничные возможности.

Он не знал, что она навсегда осталась позади, где-то в темных далях за этим городом, там, где под ночным небом раскинулись неоглядные земли Америки

Для неё стань самым бойким и хоть шляпу золотую надевай в угоду ей,  

Прыгай выше всех и только сил, конечно, не жалей, 

И тогда она воскликнет: «Мальчик в шляпе золотой,

Я хочу чтобы ты был мой 

Я повернулся и ушёл: злой, наполовину влюблённый и бесконечно несчастный.

Итак, мы мчались навстречу смерти сквозь прохладные сумерки.