Вамюткино озеро

Неожиданно узнал, что свой первый художественный текст - школьное сочинение, автор написал именно об этой истории, произошедшей с ним в северной енисейской тайге. Позже уже, как писатель, он пересказал эту историю более подробно - в виде этого рассказа.

Произведение мне очень понравилось. Но совершенно не хочу спойлерить здесь. Поэтому даже не буду объяснять, почему у произведения такое название. Скажу только, что в рассказе речь идет ещё о довоенном времени, рыбаках, которые промышляли на Енисее. Название этого сравнительно крупного рассказа мне ранее часто попадалось, только теперь довелось его с дочкой прочесть, в рамках её летнего чтения, что я делаю, часто составляя ей кампанию, поддерживая таким образом её заинтересованность в чтении.

Сам я с детства увлекался географией, любил разглядывать карту необъятной Сибири. И если относительно географии, природы и климата её южной части со временем получил хоть какое-то представление, так как эти края относительно более заселены, то относительно её северной и центральной части мои познания были слишком сильно ограничены. Чтение этого рассказа немного помогает мне устранить эти пробелы.

К слову, за живое тронула меня личность бригадира одной местной рыбацкой артели, украинца, разговаривавшего на суржике, спасшего главного героя - мальчика, на реке. Поностальгировал немного о тех временах, когда русских и украинцев не разделяла пропасть нынешнего враждебного конфликта.

Душевный рассказ!

В настоящем издании вниманию читателей представлены не столь широко известные, как его большая проза, автобиографические повести Виктора Петровича Астафьева — мастера советской литературы, к чьей судьбе и наследию у меня особое отношение. Жизнь у него была не из простых: безумно тоскуя по своей ласковой матери, утонувшей во время поездки к осуждённому «за вредительство» мужу, вместе со своим альтер эго Илькой — лирическим героем «Перевала» — от беспутного отца и своенравной мачехи бежит он в артель сплавщиков леса, вместе с которыми переживает не одно опасное приключение, твёрдо решив во что бы то ни стало добраться до любящей и понимающей его бабушки.

В «Звездопаде», после тяжёлой контузии, ему доведётся пережить трогательную, но трагичную историю любви в серых госпитальных стенах, чудом уцелевших среди руин разрушенного города, а в центральной повести «Где-то гремит война» — навестить овдовевшую тётку, саму не свою от горя и отчаяния, чтобы выяснить, что на самом деле муженёк её жив-здоров: прислав жене поддельную похоронку, он удобно пристроился шофёром у важного генерала и завёл себе новую семью, но возмездие за столь подлое предательство настигнет и его…

Столь же автобиографичны и до слёз ностальгичны по ушедшему детству и родным людям «Последний поклон» и «Ода русскому огороду». В ряду этих повестей выделяется «Стародуб» — мрачная, завораживающая история из жизни сибирских старообрядцев, — о суровом, но справедливом законе тайги, жестоко карающей алчного человека, возомнившего себя хозяином лесных сокровищ. Как и прочитанный несколько лет назад роман «Прокляты и убиты», данный сборник оставил по себе сильные эмоции и глубокие впечатления. С творчеством Виктора Петровича, конечно же, не прощаюсь: ждёт своего часа на книжных полках астафьевская «Царь-рыба» и его биография в серии «ЖЗЛ», написанная журналистом Юрием Ростовцевым.