Неудобное прошлое. Память о государственных преступлениях в России и других странах

Очень современная (в смысле на новейшем материале) и актуальная книга. Всегда казалось, что Россия такая особенная снежинка, что у других стран история и проблемы совсем иные, но Эппле убедительно доказывает, что их опыт и их способы решения вопроса о страшном прошлом, от которого хочется откреститься, универсальны и могут быть взяты на вооружение. Да, не везде был красный террор, но многие государства совершали преступления против своих граждан и теперь живут с этим.

Сложно спокойно воспринимать то, что происходит сейчас в России. Преследование инакомыслящих, цензура, точечные репрессии, попрание прав человека, коррупция... На этом фоне кажется, что болтовня про величие СССР и лично Сталина не стоит внимания. Но думать так - ошибка. Именно идеологическая подоплёка поддерживает происходящее. Раз Сталин велик и прекрасен, хотя и построил тоталитаризм, значит, тоталитаризм это совсем не плохо. Упрощаю, конечно, но мысль понятна.

Екатерина Шульман в одном из выступлений сказала, что в нашем медиапространстве мало внимания уделяется будущему, зато прошлое пережёвывается и пережёвывается. А был ли Сталин тираном или героем, а кто победил в войне, а стоила ли индустриализация таких жертв, а были ли жертвы... Это говорит нам о том, что советское прошлое нами как народом не пережито, не принято и постоянной открытой раной бередит умы и сердца.

В своём исследовании Эппле приходит к такому успешному методу работы с трудным прошлым: максимально проговорить и зафиксировать случившееся. Честно назвать события и имена, но сконентрироваться не на вине каждого отдельного человека, а на ответственности всего общества. Причём это нужно делать изнутри, а не под давлением каких-то внешних сил. Самостоятельно приняв на себя ответственность, можно освободиться от гнёта вины и страха разоблачения и перестать отрицать неприятную правду. Это позволит возникнуть наконец настоящему, искреннему чувству гордости за свою страну, которая прошла такой страшный и тяжёлый путь, но смогла преодолеть ошибки прошлого.

И мы потихоньку к этому идём. "Мемориал" и другие общественные организации и инициативы двигаются в верном направлении. И как бы государство не противилось, преступления будут названы преступлениями, а преступники - преступниками.

Широкий диапазон стран, историй, ошибок. Считаю, что в старших классах школы такие книги должны входить возможно в адаптированном виде в школьную литературу по истории. Тут даже психологические аспекты ощущаются верные: комок жуткой несправедливости и кошмара невозможно проглотить - подавишься. Нужно признать, назвать, разобрать по частям, оплакать, обвинить и простить, и даже тогда травма не исчезнет, но с учётом ошибок прошлого можно будет продолжать двигаться дальше.

Мы раз за разом не выучиваем свой урок, увы. Принято считать, что наша страна умудрилась испокон веков не замарать себя ни одним не чистым поступком (так ощущается по учебникам истории). В итоге что? Не просто на грабли наступаем, а со всей дури, со вкусом так, чтобы мордень лица в кровь и в мясо.

Очень хотелось бы написать с пафосом, что эту книгу обязательно прочесть каждому, чтобы максима "никогда снова" не превратилась в дихотомию "никогда / снова", чтобы "хоть бы не было войны" не обернулось в "можем повторить", чтобы песня "Солдаты группы "Центр" не обретала неожиданный новый контекст. Однако после пережитого прошлого года кажется, что приложением книги к больному месту невозможно никого перевоспитать, переубедить или излечить. Поэтому возникает вопрос, для чего написана эта книга? Для кого она написана?
Для людей, разделяющих точку зрения Николая, имеющих с ним общие этические, моральные и эстетические ценности? Кажется, что они и так все понимают. Для противоположного лагеря? Вот ради интереса посмотрела я, какое действие на них оказывает этот труд (попадаются такие среди рецензентов книги). Они обвиняют автора в русофобии, монархизме, либерализме, антисталинизме, антисоветчине, работе на иностранные разведки, в стремлении вызвать у всех русских комплекс вины (кстати, а можно ли его вызвать искусственно, внешне, без воли на то носителя? Кажется, это так же несбыточно, как пропаганда гомосексуализма). Также критики регулярно используют уже ставшее традиционным кивание на соринку в глазу Запада, выясняют национальность автора в поисках подвоха, вспоминают о дедах и поверженном Гитлере и прочих достижениях СССР. Некоторые рецензенты сетуют на избыточное внимание автора к советским годам в ущерб, конечно же, 90-ым, попутно обвиняя в чем-то невнятном Солженицына, директора музея ГУЛАГа, правительство Москвы, Дудя, белогвардейцев, кулаков, расхитителей социалистической собственности, черносотенцев и РПЦ, Пивоварова и Эйдельман, а ещё считают, что в ГУЛАГ попадали исключительно за дело, уголовники и предатели.

Больше всего, конечно, поражают обвинения в русофобии, возникающие, видимо, потому что автор указывает на, мягко скажем, недостатки советского режима. И ведь рецензенты вроде бы репрессии советского государства против своих граждан не отрицают, но находят массу оправданий или извинений. У меня это не укладывается в голове. Ну это как если бы сказать: вот жил такой-то человек, был он маньяк (хотя справки о том не имел, так что это ещё как посмотреть), 23 бабы зарезал, зато он колготки придумал ну или бритвенный станок изобрел, да пусть даже ракету в космос запустил. Замечательное же изобретение, всем польза, радость и прогресс, значит: хороший человек-то в принципе был, а что баб резал, так это он для научных целей, ну или тогда нельзя было по-другому - такие времена были, или вынудили его солдаты НАТО, или они, эти зловредные бабы, сами бы иначе на него напали, или это все коварный Запад голосами в его голове нашептывал эти непатриотичные деяния (непатриотичные – потому что бабы русские были, а если бы другие…).
И вот почитав такое, отпускаешь руки, голову, книгу и пр., и программу автора по разрешению неудобства отечественного прошлого видишь наивным, прекраснодушным мечтанием. Однако при всем этом книга обладает несомненным терапевтическим эффектом: пример других стран, с тем или иным успехом преодолевших шизофренический раскол в памяти народа о своей истории, является, вопреки всему, воодушевляющим и обнадеживающим.
Может быть для этого появилась эта книга? Чтобы хорошим людям в плохие времена стало чуть легче жить?

Основное достоинство книги - она наш "особый путь" осмысления прошлого (прежде всего сталинских репрессий) встраивает в общемировой опыт. Который оказывается, сюрприз, совершенно не уникален. И долгие годы отрицания государственных преступлений были в других странах. И краткий прорыв при сломе государства. И неприятие обществом ответственности, всеобщее желание "подвести черту", забыть. И даже "заход на второй круг". Оказывается, это не "наши уникальные скрепы", а обычный сложный путь проработки своего прошлого.
Читать и грустно, и оптимистично. Грустно, потому что мы, по разным причинам, оказались такими медленными. Оптимистично, потому что это все точно не конец. Рано или поздно нам или нашим детям придется опять встретиться лицом к лицу с нашим прошлым: семейным и общим. И принять за него ответственность. Именно ответственность, а не вину. Автор подробно показывает, в чем отличие. А главное, как мы можем приближать этот день по мере сил уже сегодня.

Картину Юрия Пименова "Новая Москва" знают и любят многие. Она выставлена в Третьяковке. Мне она тоже нравится. Но если отойти от эмоционального и художественного наслаждения и немного поисследовать историю картины, то мы узнаем, что картина была написана в 1937м году, а художник был обласкан властью и был встроен в идеологические конструкты того жестокого времени. Разрыв между эстетикой картины и реальностью того времени может рождать уже другие ощущения. Такую художественную метафору предлагает историк Николай Эппле в своей книге "Неудобное прошлое".

Книга рассказывает о преступлениях, инициированных государством, и больше даже об их последствиях для общества. Но это не бестиарий ужасов разных стран с нравоучительными выводами. В этой книге много надежды (кажется, её и выражает эта картина) и реальных примеров того, как разодранные преступлениями общества находили общий язык и возвращались к мирному развитию.

Читая истории про трудное прошлое других стран, понимаю, что Россия – не уникальная страна в этом отношении. Многие прошли непростой путь проработки прошлого. Это значит, что мы тоже сможем. Я выписал много важных мыслей, они сюда большей частью не вместятся. Ну и не надо - рекомендую конечно книгу прочитать, по крайней мере, третью часть. В каком-то смысле она предсказала события этого года, будучи написанной в 2019.

Выдающийся образец пропаганды для "интеллектуальной элиты", мимикрирующая под антипропагандистскую.

Здесь собрано все, в чем обвиняют столичных либералов: умалчивание и подмена неудобных фактов, любовь к западу, навязывание вины, уговоры встать, наконец, на верный путь, манипулирование, популизм.
Все это настолько лежит на поверхности, что читать без раздражения невозможно.

Рассчитано на совестливых и не очень эрудированных людей, которых легко запутать в трех соснах истории, навязать чувство вины и использовать это в своих целях.

Очень хорошая книга, но к сожалению приходится признать, что она несколько устарела. прошедший год уничтожил всё намечавшееся, и перспективы, и надежды. Если теперь что и будет, то уже неизвестно, на каких основаниях и в какой стране. "Иерусалим не познал времени посещения своего", и не остаётся от него камня на камне.

"Сколько бы власть или общество ни пытались устанавливать «пакт молчания» о трудном прошлом, сколько бы ни предпринимали попыток «подвести черту» в смысле его отсечения и забвения — все это только загоняет травму и боль в подполье, где они невидимым образом ведут свою разрушительную работу. Рано или поздно этот нарыв прорвется, и чем усерднее будут попытки закрыться от прошлого, тем более неконтролируемым и разрушительным окажется прорыв. «Замороженные конфликты» памяти обладают не менее опасным потенциалом, чем «замороженные конфликты» в международных отношениях. Отказываясь от полноценной проработки прошлого, Россия только в большей степени оказывается его заложником, растравливая исторические болячки у себя и своих соседей.
...
Ведь когда идентичность нации держится на лжи и умолчаниях, нация, по выражению Томаша Гросса, вместо того чтобы жить собственной жизнью, обречена на постоянное беспокойство и неуверенность, постоянный страх быть уличенным, обречена то и дело «недоверчиво оглядываться, пытаясь догадаться, что о нас думают другие, отвлекать внимание от стыдных эпизодов в прошлом и все время защищать свое доброе имя, усматривая в каждой своей неудаче заговор чужаков». Этот страх и неуверенность отравляют гордость за прошлое даже там, где для нее есть основания, даже память о славных страницах прошлого, если они перемешаны с постыдными страницами, правда о которых продолжает скрываться.
Самостоятельно заговаривая о собственной ответственности, нация не только освобождается от постоянного страха быть уличенной, но обезоруживает критиков и зарабатывает капитал, обесценить и нивелировать который очень трудно. Одно из самых распространенных возражений против переоценки истории состоит в том, что напоминание о подобных темах вредит позитивной самоидентификации россиян, мешает испытывать гордость за свою страну и свое прошлое. Но куда больше такой позитивной самоидентификации вредит постоянный страх быть пойманным на лжи, неизбежно сопровождающий отказ от реальной проработки этих тем".

С чтением книги я явно опоздал. Или прочел ее слишком рано. Понятно, что "как нам обустроить Россию" надо думать уже сейчас, но как-то невозможно себя заставить рассуждать о теоретических высших материях, прощении, признании и прочих мирных вещах в момент, когда рушатся города и творится ад. Когда хочется только орать, теоретизировать сложно.

Я далеко не со всеми выводами согласен. Пример ЮАР говорит как раз не о том, как общество преодолело "неудобное прошлое", а о том, как неудобное прошлое угробило настоящее и о том, что часто умные-красивые жесты не помогают в этом жестоком мире. Возможно комиссии, доклады, отчеты это все очень важно, но кажется это все была показуха Манделы для внешнего мира. В реальности в ЮАР творится бог знает что. И белое население ездит даже по самому безопасному городу (Кейптаун) только на такси. И молодежь в большинстве своем свалила. И ограбления туристов даже в самых защищаемых местах. И жуткое падение экономики. И автоматчики в торговых центрах. И озлобленность черного населения, большинство которого живет в ужасных условиях.

Насколько для оценки книги важно то, что я не согласен во многих вещах с Эппле? Вообще не важно. Я читал книгу и чувствовал как будто я сижу на кухне с очень умным собеседником, с очень совестливым человеком, с очень переживающим собеседником, с настоящим человеком. И мы беседуем. Он говорит в виде книги, а я отвечаю ему внутри себя. Где-то соглашаясь, где-то отчаянно споря. И мне очень нравится наш разговор. Я вообще люблю умные разговоры. Потому что такие разговоры были и будут очень нужны моей бедной родине.