Поверх знака кто-то баллончиком написал «ХЛЕБА НЕТ, ЕСТЬ ТОЛЬКО СОЛЬ».

Постмодерн, Матвей, это когда ты распинаешься перед другом как мудак, рассказываешь ему интересную историю, а он берет и перебивает тебя своим тупым вопросом

Власти в то время еще беспокоились о своей репутации (сейчас в это сложно поверить, но и такие времена бывали), поэтому новость о том, что взрыв кадавра приводит к соляным выбросам, загрязнению рек и появлению огромных бесплодных территорий (а значит, его сложно скрыть или замолчать), очень всех напугала, и закон, запрещавший любой вандализм по отношению к мортальным аномалиям, приняли быстро и без особых возражений со стороны силовых структур.

Стало ясно, что жизнь без корней - тоже жизнь.

Вот где опасно. А у нас что? Жмур под окнами. Не воняет, есть не просит — уже хорошо. Это как рядом с кладбищем жить — только сначала неуютно, а потом живешь как-то, и ничего.

Рассказчик из него был дрянной, истории его были похожи на набитую мусором тележку из супермаркета, которую столкнули с горы, и она катится не пойми куда, набирая скорость, скрипя сломанным колесиком.

Восьмое: почаще гуляй, прогулки полезны.

Седьмое: перестань оплакивать прошлую жизнь; никто не любит нытиков.

Шестое (на самом деле первое, просто лень переделывать список): пиши письма политзекам в Россию, хотя бы раз в месяц.

Четвертое: береги башку; кроме нее, у тебя ничего не осталось.

Третье: научись доводить дела до конца; хотя бы роман!

Второе: помни, что стыдной работы не бывает; всякая работа – хороша, если позволяет платить по счетам.

Первое: не привязывайся к вещам. Или еще короче: не привязывайся.

Ты у меня сыр где-то видишь? А хвост? Нет. Это потому, что я не крыса. Своих не сдаю.

Песня в походе важна не меньше удобной обуви или аптечки, говорил он, это одновременно твой талисман и оберег, она задает ритм, с песней легче идти и сложнее потеряться.

Заражённый войной человек неизбежно начинает воевать — с собой, с семьёй, с городом, с улицей, с чем угодно.

Дальше по проспекту, как отлично помнила Даша, располагалась духовная семинария, которую местные студенты называли просто «духовкой» и шутили, что на ее гербе вместо богородицы должна быть Сильвия Плат. Даша вспомнила эту ужасную шутку и фыркнула.