Двенадцать стульев

— Подумай только, пожирать трупы убитых животных! Людоедство под маской культуры! Все болезни происходят от мяса.
— Конечно, — с застенчивой иронией сказала Лиза. — например, ангина.
— Да, да, и ангина! А что ты думаешь? Организм, ослабленный вечным потреблением мяса, не в силах сопротивляться инфекции.

Знойная женщина - мечта поэта. Провинциальная непосредственность. В центре субтропиков давно уже нет, но на периферии, на местах - еще встречаются

А вы еще кобенились, лорда хранителя печати ломали!

У нас хотя и не Париж, но милости просим к нашему шалашу.

«-У меня сегодня сверхурочная работа, и я очень занята.

Это означало, что она любит другого.»

–Что же ты не идешь, моя курочка? Твой тихоокеанский петушок так устал на заседании Малого Совнаркома.

Но в душе великий комбинатор привязался к одичавшему предводителю. «Без него не так смешно жить», — думал Остап.

«В конце концов без помощника трудно, — подумал Ипполит Матвеевич, — а жулик он, кажется, большой. Такой может быть полезен». Глава VI«В конце концов без помощника трудно, — подумал Ипполит Матвеевич, — а жулик он, кажется, большой. Такой может быть полезен».

Молодая была уже не молода. Ей было не меньше тридцати пяти лет. Природа одарила её щедро. Тут было все: арбузные груди, нос - обухом, расписные щеки и мощный затылок. Нового мужа она обожала и очень боялась. Поэтому звала его не по имени и даже не по отчеству, которого она так никогда и не узнала, а по фамилии: товарищ Бендер.

Агент ОДТГПу медленно прошёл по залу, и занялся уловлением беспризорных, которые осмелились войти в зал I и II класса, играя на деревянных ложках "Жила-была Россия, великая держава".

Кто, по вашему, этот мощный старик? Не говорите, вы не можете этого знать. Это - гигант мысли, отец русской демократии и особа, приближенная к императору

Шансы всё увеличиваются, а денег ни копейки.

На глазах у всех погибала весна. Пыль гнала ее с площадей, жаркий ветерок оттесняя ее в переулок. Там старушки приголубливали красавицу и пили с ней чай во двориках, за круглыми столами. Но жизнь весны кончилась — в люди ее не пускали.

Голова ее была в чепце интенсивно абрикосового цвета, который был в какой-то моде в каком-то году.

- Как ещё будет с музеем мебели, неизвестно. Обойдётся? - встревоженно говорил он.
- Вам, предводитель, пора уже лечиться электричеством. Не устраивайте преждевременные истерики. Если вы уже не можете не переживать, то переживайте молча.