Испытание Ричарда Феверела

Я чрезвычайно редко ставлю стариканам-классикам отрицательные оценки и тем более помещаю их продукцию в антирекомендации. Но с этой книгой как раз и произошел тот самый редкий случай. Впечатление при прочтении сложилось, мягко говоря, странное. То, что затянуто и многословно - не удивляет. Тогда вообще так писали. А вот громоздкий и слащавый до неимоверности стиль родом из века XVII-XVIII у писателя родом из XIX века просто ввергает в странное и неприятное изумление. "Ты где вообще консервировался, чувак?" - всю дорогу хотелось спросить мне.

Причем, самый ахтунг - это романтические моменты, напоминающие фонтаны крови на скотобойне. Попал в эпицентр выброса, и уже не отплеваться. Короче, такого несусветного ахтунга в исполнении мужика, мужика, я давненько не читывала. Он победил даже романисток, ваяющих сладуваны о любовях прекрасных дев. Напыщенное, пафосное, фальшивое словоблудие.

- О, скажи мне, розованна, что ты моя!

• О да, я твоя, мой синебрюх!
• Какая ночь и тырыпыры нас осеняет зефирными крылами и навевает рассказать-порассказать о мармеладе!
• О, да, мой синебрюх! Еще, еще.
• О, вот, любимая!
• Ага! Скажи, что любишь меня, что ли.
• Сольемся же в экстазе, сам дьявол не помеха, луна мигает глазом, короче, не до смеха.

  Вот такие затрапезные диалоги у героев, а вокруг уже ездят паровозы. Пыхтят, пыхтят эти чертовы паровозы и прочие технические блага цивилизации. Между тем, как персонажи ведут себя аки попаданцы из далеких времен, то есть шта? ШТА это такое вообще? Тьфу!

  И, конечно же, огромный минус книги в том, что она все действо грешит огромными прорехами. Некоему баронету изменила жена с его же другом, то есть сбежала с любовником на английский кавказ. И тогда он решил воспитывать сына по системе. В чем ее суть малопонятно, но никаких женщин, как можно дольше, пока не подрастет выбранная папашей невеста. А это случится, когда ему исполнится лет этак тридцать, то есть удивительно, как наследник фамилии не заделался гомосексуалистом при таком жестком запрете на отношения и секс с женской породой.

Однако меня мучил один вопрос. Почему практически ничего не написано об этой системе воспитания, кроме восхваления тотального целомудрия и запрета на порочный секс? В чем роковой цимес сего образовательного процесса? Впрочем, редакторское послесловие прояснило загадочную ситуацию. Оказывается, мередит выбросил из книги кучу глав, чтобы привести ее в соответствие требованиям некоей цензуры, не внесшей его творение в какие-то там библиотечные списки.
Ужасно, если книгу кромсают при переводе или издании. Но когда сам автор намеренно калечит свое произведение, чтобы угодить чьим-то там требованиям и вкусам, и на выходе получается какой-то несуразный ахтунг... Э? Э! Ну, тогда это годится только в антирекомендации.

Я очень люблю викторианскую литературу вообще, и Джорджа Мередита в частности.
Но если блестящую Диану, изысканного Эгоиста и стихи описать и охарактеризовать было легко, то отзыв на Ричарда Феверела писать сложнее.
Неоднозначная это вещь, очень неоднозначная.
C одной стороны, хороший, качественный, умный Bildungsroman, роман воспитания и становления, с блестящими идеями и свойственными Мередиту длиннейшими, но интереснейшими рассуждениями.
С другой стороны, некоторая неконсистентность сюжетных линий и неожиданная сентиментальность, и как результат, смешение жанров, стилей, настроений.
Самое удивительное, что мне очень понравилось, хотя могу понять и недовольных этим романом, ведь Эгоист и особенно Диана явно сильнее.

Это было испытание: борьба перфекциониста, любящего доводить начатое до конца, и читателя у которого столько книг на очереди, а он тратит время на это бесилово.
Отец решил сделать из сына ни много ни мало, но Иисуса Христа. Выработал свою Систему, и давай ребенка ею дрючить. Все было хорошо, относительно хорошо, пока сын не взбрыкнул. Оно и понятно, против природы любая Система проигрывает. Отец проиграл по всем фронтам, ибо нефиг.
Если говорить о языке автора, то очень красиво и богато. Но вот этот его мрачный сарказм и слащаво-приторные диалоги доводили до бешенства. Любовь, это очень хорошо конечно, но не так же ванильно, чтобы хотелось водичкой запить эту приторность.