Человек, который был четвергом

Как можно писать рецензии на книги любимого писателя без того, чтобы через слово не повторялись восторженные и хвалебные речи, даже не представляю себе. Но вот сижу, пишу, и никак без этого не обойтись. А впрочем, была не была!

Вообще про Честертона главное, что могу сказать - он настолько мне нравится, что просто растворяюсь в нем. Это трудно представить, пока не возьмешься за его книгу - и все, вы пропали.

Но как чудесно он пишет, будто нанизывая слова, как бусины на нить, и при этом создается такое волшебное действо, что все сравнения меркнут перед - не побоюсь этого сказать - гениальной рукой мастера.

Роман рассказывает историю Гэбриела Сайма, агента тайной полиции, который внедряется в кружок анархистов, у которых - псевдонимы по названиям дней недели. Заняв место Четверга и выяснив убийственные планы остальных, теперь ему необходимо предотвратить убийство лидеров двух стран и подобраться к главарю, загадочному и всемогущему Воскресенью.

Интрига закручивается, как в лучших детективных рассказах. В сюжете, если поначалу это была приземленная борьбы полиции и анархистов, то ближе к завершению - это уже высоты, которым присущи и философское начало. А в диалогах романа еще больше отточенности и изящества формулировок Честертона. Говорят, что даже некоторая небрежность писателя работает на пользу книге, а логические несуразности и затянутость некоторых из диалогов отдают нехилой долей сюрреализма.

«Сыщик ходит по харчевням, чтобы ловить воров; мы ходим на изысканные приемы, чтобы уловить самый дух пессимизма. Сыщик узнает из дневника или счетной книги, что преступление совершилось. Мы узнаем из сборника сонетов, что преступление совершится. Нам надо проследить, откуда идут те страшные идеи, которые в конечном счете приводят к нетерпимости и преступлениям разума».

Роман в то же время не только философский, он и авантюрный, а доля добродушного абсурда делает его более взлетающим на эмоциях восторга. А Кафка, кстати, по отношению к роману и его автору говорил, что «это так весело, что можно почти поверить, будто он нашел Бога».

И какой изумительный слог, какие коллизии в сюжетных линиях! Здесь и фарс, и комедия, и безусловно, Честертон и философия - понятия неразделимые, но сделано все так тонко и исподволь, что замечаешь, как тебя вовлекли в столь воздушные сферы, когда уже приходишь к каким-то выводам. И какие неожиданные повороты!

Нет, все равно не смогла без славословия! Но если вы хотите подловить меня на пристрастности, вам и флаг в руки! Дерзайте и вперед к прочтению!

Р.S. этот роман был переведен Натальей Трауберг в 1981 году как своеобразное посвящение или поддержка после известия о том, что было покушение на убийство папы Иоанна Павла II.

)))Только улыбки могут послужить вступлением к этой рецензии. Прочитав остальные отзывы, можно сказать я расплылась в улыбке , словно Воскресение, которое представляет одного из главных героев этого романа. Видно как читатели, ничего не поняв, но при этом испытывая огромное уважение к самой фигуре автора, теряются в словах, оно и верно. Честертон личность невероятно выдающаяся и талантливая, мыслитель, которому в своей области мало равных. Об этом свидетельствуют не только его религиозные сочинения, но и многочисленные эссе, в которых он описывает свои взгляды на различные события, происходящие в мире. Честертон не только интеллектуал, умело владеющий языком, а также обладающий способностью подмечать самые тонкие грани в людях, но и просто человек большого сердца.

Что же касается его романа о приключениях Четверга, то предсказать сюжет до самого конца не составит никакого труда читателю , знакомому с христианской идеологией. Поэтому за предсказуемость сюжета +4) Тем не менее он умело его обыграл, так , что эти бесконечные погони в романе, становятся весьма презабавными. По сути же всё относительно просто. Воскресение - это Бог, воплотивший в себе две грани добра и зла, но герои романа многое видят только со спины, поэтому развязка от них так далека. Персонажи, воплотившие в себе дни недели, это люди, брошенные Богом в паутину жизненных коллизий. Они ,полагая что ведут борьбу со вселенским злом, губят в итоге друг друга. Когда же им удается все таки объединиться, то главный вопрос уже обращен к Воскресению (Богу): за что ? зачем ты затеял эту игру? Ответа на этот вопрос нет. Но восседая, по левую и по правую сторону, рядом с Воскресением, Четвергу теперь есть что ответить, явившемуся на бал сатане, в виде Грегори, Мы заслужили эти места и этот рай ценою своих знаний и страданий, мы страдали также как и ты, но не восстали против этого мира, мы не стали анархистами. И последняя заключительная фраза, обращена снова к Воскресению, а страдал ли и ты также ? ( то есть способен ли и ты понять и разделить то ,что мы испытали ). Из недр доносится его голос: «Можете ли пить чашу, которую Я пью?»
Книга очень христианская, с массой смысловых образов, по ней поставлены спектакли, написаны аннотации. Но чтобы понять до конца все тонкости и глубину замысла автора на это пожалуй потребуется не один вечер размышлений. Мне представлялось, что самого Воскресения Честертон рисовал словно с себя, такой же больших размеров, полный, выдающийся как скала, неразгаданный и неуловимый, он только сидит к нам спиной, протягивая голубую карточку ) а ну ка раскуси ка сысчик )

Уж если говорить по гамбургскому счёту, самое крутое в книге - это название.
Хотя ему, конечно, неоткуда было бы взяться, если бы не основная идея, она же фабула, она же благословенная концовка; но знаете что? Если бы могло пленить меня в этом что-то, то не благословенность.
Честертон - эдакий британский Достоевский, переходное звено между ним и нашим, не к ночи будь помянут, Акуниным. Его герои гоняют на авто, переодеваются, пьют и острят, изобретают шифры и дерутся на дуэли, пока вдалеке, за медовыми травами, дымят поезда. И в то же время они гордо и яростно пробивают дорогу Добру, Закону и Порядку. И единый господин их - Господь.

Ах, Гилберт, Гилберт, ведь война была уже на пороге: ты боялся её и верил, что обойдётся, что бомбы и заговоры обернутся страшными снами, а карамельная упорядоченность не заставит весь мир блевать кровью.
Ах, заблуждение твоё было прекрасно и чисто - но слишком явственно теперь, слишком слепо, и слишком страшно, чтобы улыбаться и мироточить, веря в твой хэппи-энд.

Самое прикольное в этой книге - это аннотация. Нам обещают внедрение тайного агента в некую тайную организацию с целью добраться до их главаря, и все, чего ожидаешь от книги - крутые приключения, заговоры и экшен.

На деле же это очень странная история (даже без учета финального "твиста") с какими-то нелепыми персонажами, нелепыми сценами, нелепыми диалогами.

Взять ли само "проникновение" в это общество анархистов, куда берут кого ни попадя, или сцену погони или что угодно еще - это просто бред. В жанрах нет "стеба", но его там сильно не хватает. Хоть насколько-то воспринимать происходящее всерьез просто не получается, и по итогу думаешь - быстрее бы этот сюр закончился.

Кто-то говорит про библейские метафоры, заложенные в историю, про аллюзии на общество и прочее ля-ля, но во-первых, где сейчас этого нет, а во-вторых, слава богу, что книга коротенькая.

Это мое первое знакомство с автором и до прочтения особых ожиданий не было, а автору удалось приятно удивить.

Главный герой - Сайм , агент тайной полиции на страже Порядка, в следствие цепочки обстоятельств становится членом не менее тайного общества динамитчиков. И не просто ее рядовым членом, а благодаря своему хорошо подвешенному языку проникает в самое сердце организации - Совет семи. Напрашивается классический сюжет - выдающийся сыщик раскроет ужасный план и спасет человечество. Но в этой книге все не то, чем кажется, и в этом вы убедитесь не один раз.

Читая роман, вы будто видите сон наяву, настолько сюрреалистичными и гротескными порой оказываются происходящие в нем события. История развивается очень динамично, калейдоскоп сменяющихся лиц и пейзажей не оставляет времени на скуку. К тому же, приключения героев сопровождаются знаменитым английским юмором, который не раз вызовет улыбку при прочтении.

Финал немного сбивает с толку - то, что началось как приключения сыщика перешло в аллюзии на сотворение мира - вызывает легкое чувство недосказанности и остается только строить догадки, как персонажам книги. Тем не менее, произведение стоит того, чтобы обратить на него внимание и провести пару вечеров, разгадывая замыслы тайной организации.

Замечательная книга! Афористичный язык автора и общая манера повествования делают ее легкой для чтения. Если не вдаваться в смысловую многослойность, то это практически игра или головоломка - занимательная и по-своему захватывающая. Очень яркие герои, но при этом остается ощущение их символичности и образности, это не только люди, но и символы и мне это нравится (может быть ступени развития личности и мира, грехи или добродетели, этапы творчества и т.д.).
Еще один из любимых приемов - превращение обычной реальности в символическую постепенно, поэтично. Начинается как детективная история с внедрением сыщика в клуб анархистов, затем через щепотку абсурда доходит до религиозной притчи. И еще куда-то дальше. Уверена, сколько бы раз я эту книгу ни читала, я бы находила в ней новые слои смыслов. Честертон, по-моему гений. Или гениальный обманщик. Потому что все это немного похоже на горячечный сон умирающего, на отчаяние или влюбленность. Очень яркое и многомерное противостояние хаоса и порядка, смысла и его отсутствия, добра и зла в каждом отдельном человеке, которое повторяется как фракталы на более высоких уровнях.
Смотришь завороженно, чувствуешь, что все это где-то глубоко внутри, но до конца не понимаешь. Может быть и хорошо.

На мой взгляд, этот роман не для слабых духом. Чтобы понять его необязательно быть умным, но нужно быть сильным. Сюжет, религиозный и философский подтекст, тайный смысл - всё это литературные приёмы, используемые замечательным писателем, чтобы не давать читателю покоя, чтобы читатель не забывал о тексте, а всё думал и думал, пока не осмелиться зайти на гору...
Если публике будет интересен этот простой социальный смысл, я напишу о нём в следующей рецензии, при условии, что эта рецензия наберёт не менее 21 лайка.

Когда двадцатый век был юным...
Когда воплощением опасного ниспровержения основ считался импрессионизм...
В сбрызнутом солнцем лесу Гэбриел Сайм нашел то, что нередко находили там нынешние художники. Он нашел импрессионизм – так называют теперь предельное сомнение, когда мир уже не стоит ни на чем.(с)
Когда из череды страшных событий, ставших вехами двадцатого, не случилось еще ничего, разве что русско-японская война и формирование Антанты...
...в воздухе уже ощущалось неладное. Устоявшееся бытие потрескивало, готовясь развалиться и взорваться. Надвигалось что-то неясное, но определенно недоброе.
Мир изменился. Я чувствую это в воде, чувствую это в земле, ощущаю в воздухе… (с)
Но откуда опасность? Не может быть, чтобы добропорядочные граждане поголовно утратили здравый смысл, спокойствие, добро и возжелали "рушить до основанья".
Если вы верите, что обычные люди в обычных домах могут стать анархистами, вы сами безумней анархиста. (c)
Это зараза разрушительных идей поразила некоторых, и они теперь взрывают, убивают, строят планы и вовлекают в свои сети других. Честертон всячески подчеркивает, что хорошего, здравомыслящего, добропорядочного человека никаким нигилизмом не пошатнешь. Добропорядочный человек по Честертону - это почти как хоббит по Толкину.
Когда человек, приручив стрелу, поражает далекую птицу, мы видим в этом величие. Почему же не увидеть его, когда, приручив поезд, он попадает на дальнюю станцию? Хаос уныл, ибо в хаосе можно попасть и на Бейкер-стрит, и в Багдад. Но человек – волшебник, и волшебство его в том, что он скажет «Виктория» и приедет туда. (с)
Добро обязано бороться с Хаосом, и вот тут, на описании полисменов-философов, меня передергивает. Да, это забавно, как и вся книга, фантасмагория нарастающего абсурда, расцвеченного парадоксальными афоризмами, но... Мистер Честертон, вы понимаете, что описываете политическую полицию, расследующую мыслепреступления, как средство спасения мира?
Не знаю. Кажется, не понимает. Двадцатый век только начинается, политическая полиция существует как понятие, но мир еще не вкусил, на что она способна в условиях государств с зашкаливающим градусом государственной идеологии.
Но минутное раздражение остается минутным, потому что написано ярко, ...
Когда Сайм вышел на улицу, слабо освещенную звездами, она показалась ему пустой. Затем он почему-то понял, что тишина скорей живая, чем мертвая. Прямо за воротами стоял фонарь, золотивший листву дерева, склонившегося над оградой. Примерно на шаг дальше стоял человек, темный и недвижный, как фонарь. Цилиндр его и сюртук были черны, черным казалось лицо, скрытое тенью, лишь огненный клок волос на свету ...
остроумно, ...
Пессимисты, кишевшие вокруг, пытливо глядели то на меня, то на него, пытаясь определить, кто дряхлее. Выиграл, конечно, я. Больной старик не может быть такой развалиной, как молодой актер в расцвете сил. Что поделаешь, он и на самом деле еле двигался, куда уж тут играть калеку! (с)
хлестко, ...
Как вам известно, он сделал немало. Именно он организовал прославленный взрыв в Брайтоне, который, повези нам больше, убил бы всех на пристани. Известно вам и то, что смерть его была такой же героической, как жизнь, ибо он пал жертвой веры в гигиеническую смесь мела с водой. Смесь эта заменяла молоко, которое он считал ужасным, поскольку доить корову жестоко, а покойный не выносил жестокости. (с)
c поворотами сюжета, поддерживающими интерес, несмотря на то, что их можно предсказать, потому что у фантасмагории о Совете Дней Недели есть логика, как есть она у честертоновских парадоксов.
Выпадаю я из происходящего в финальных сценах. Отхожу в сторонку и с недоумением пожимаю плечами. Не улавливаю намеков и отсылок, Не понимаю, зачем автор обрядил Воскресенье в белые одежды, к чему финальное явление Грегори...
Если так : автор махом смешал розданные было карты и сказал, что вообще-то всё едино, и предначертано, и не избегнем,
Тогда все, какие ни есть, претензии к "Человеку, который был Четвергом" безосновательны. Это всего лишь горячечный сон, вызванный бессильным желанием предотвратить.
Но не избегнем. Предрешено. Всё, что можем - выдержать.
1908 год.
Всё впереди, всё пока, всё пока накануне...(с)

PS Цитаты: "Человек, который был Четвергом", "Властелин колец", песня "Довоенный вальс".