Душа моя Павел

Душа Моя Павел очень душевный роман. События происходят в 1980 году, в поселке, куда вывезли студентов столичного филфака на принудительный сбор совхозной картошки. Среди элитной молодежи оказывается убежденный комсомолец, наивный парень из закрытого стратегического городка. Он будто селективно выведенный идеальный советский юноша, глядя на которого невольно всплывает библейское "будьте как дети...". Это и есть Павел, главный герой.

Осваивая азы сбора урожая в чуждой ему среде скептиков, призерающих 'совок', он то ставит читателя в тупик, то отправляет в бескрайние размышления.

Диалоги о родине и долге, о любви и достатке, о чести и честности заставляют шевелить извилинами и в каждом абзаце решать - на чьей ты стороне. Разделил бы ты вот такие антисоветские ценности или поддержал лучшие проявления социалистических идей. Или не самые лучшие... Так-то я знаю "за белых я или за красных", но читая роман начала метаться. И пусть к финалу всё вернулось на крУги своя, кое на что я взглянула шире.

Это лиричная, философская книга с налетом совхозной антиутопии.

Недоумевающий взгляд на позднюю советскую потекшую реальность глазами того, кто когда-то задумал страну как самый счастливый проект мира.

Роман изначально затейливого Варламова читается неожиданно легко, но как же сложно через эту мнимую легкость продираться! Начиная с названия, в котором изящная пушкинская эпиграмма вдруг обретает бездну смыслов и ох не даром здесь присутствует слово «душа».

Да и правда, не мог же сам ректор Литературного института написать простую, пусть и колоритную историю о том, как студенты-филологи МГУ в 80-м прошлого века ездили на картошку! Хотя есть в романе и узнаваемые приметы времени, и интеллектуальные споры, и любовный приворот, и первый секс, и неожиданные повороты сюжета, и хитроумные перевертыши.

Но этого, конечно же, мало для писателя такого уровня, как Варламов. Высокие традиции русской литературы довлеют над автором (кстати, слово «довлеют» филологи в таком контексте не употребляют ) и требуют философского подтекста, аллюзий и ответов на вечные вопросы. И всё это в романе таки есть.

Хотя на первый взгляд сюжет несложен. Павлик Непомилуев приезжает в Москву из закрытого секретного городка под условным названием Пятисотый, которого нет на карте. Здесь за бетонным забором процветает настоящая коммунистическая утопия. Жители Пятисотого обеспечены всеми мыслимыми материальными благами, а сами они честны, надежны и истинные патриоты. Правда, за жизнь в коммунистическом раю его обитатели зачастую (как и родители Павла) платят ранней смертью. Но они и так готовы беззаветно отдать жизнь за Родину. Эдакое светлое воинство. Облачный полк.

И вот наш герой чудом (а это не первое и не последнее чудо в его жизни) поступает в МГУ. И сразу попадает не в светлые студенческие аудитории, а на уборку картошки. Чтобы поближе к земле, значит) К тяжкой расейской действительности – воровству, вранью, хамству, стукачеству, нетерпимости к чужакам и далее по списку. А тут ещё интеллектуалы-старшекурсники просвещают: радио Свобода, Солидарность, личный опыт столкновения с Глокой куздрой (псевдоним советской власти), « Архипелаг Гулаг».

Так что же получается? «Душа моя Павел» – всего лишь очередное пережевывание давно набившей оскомину темы, как дурно было жить в СССР?

Я вас умоляю!

По логике вещей, Павлик должен либо адаптироваться и стать таким, как все, либо остаться непонятым и замкнуться в своей скорлупе. Но писатель показывает третий путь.

Несмотря на все испытания, герой остается большим наивным ребенком – в любой ситуации сохраняет достоинство, не прикидывая, что надо сказать и как себя повести в данный момент хотя бы из чувства самосохранения. Он верит в справедливость и в то, что все люди, в сущности, добрые, хотя не все об этом знают. Ну как тут не вспомнить булгаковского Иешуа? И ассоциация эта по сути неслучайна.

Получается, что Павел - гораздо более свободная личность, чем его соседи-интеллектуалы и тайные диссиденты. Которые, кстати, в конце концов становятся его друзьями. Наверное, потому, что некое подспудное противостояние в душах персонажей переходит из идеологической сферы в сферы куда более высокие и сложные.

Особенно это становиться ясно из, казалось бы, забавного эпизода, когда одна девочка-фольклористка решает применить на практике обряд приворота, а в качестве объекта выбирает милого ей Павлушу. Кстати, все мы привыкли относиться к таким мистическим заморочкам как к чему-то романтическому и чуть ли не мимимишному. Но у Варламова всё всерьез. Ведь все эти темные обряды в баньке без икон – сфера темных сил. Вот соблазнительница и впустила их в душу милого, что едва-едва не погубило Павлушу.

Вообще судьба успевает трижды подвести героя к гибели. И каждый раз какая-то сила эту гибель отводит, хранит его. Зачем? В финале романа Павел то ли наяву, то ли в своем воображении встречается с другом погибшего отца, генералом Передистовым. Это посланец облачного Пятисотого, куда Павлику уже возврата нет. Да и был ли вообще этот чудесный город-символ? Ведь на реальной карте даже его следы отсутствуют.

Но ведь есть при этом настоящий Павлик - частица утопии, которому суждено остаться в реальном мире. И не просто остаться, а, как намекает друг отца, с некоей миссией. Впрочем, миссия вполне угадывается, она строго в традициях русской классики, что и требовалось доказать.

Роман, построенный на символах, по определению не мог обойтись без яркого, исчерпывающего символа в финале. И здесь образ наивного, где-то нелепого и даже смешного Павлуши вырастает до фигуры светлого воина, призванного нести добро в наш непростой земной мир.

Подробнее на livelib.ru:

https://www.livelib.ru/review/create/1002757584

Алексей Варламов. Душа моя Павел

Роман этот, во-первых, «генеральский». Написан автором с чинами. Варламов – ректор Литературного института, редактор журнала «Литературная учёба», член советов и много ещё каких инстанций. Потому текст не может быть сделан «не правильно». Роман добротный, хорошо написанный, качественным языком, с выверенной композицией, сюжетом, расстановкой героев, залихватской интригой, ее неторопливым и неизбежным развитием и счастливым разрешением. Впрочем, сюжета – месяца на четыре, не более. От момента внезапного поступления паренька из закрытого советского города на филологический факультет Московского университета (поступления внезапного, вопреки всяческим правилам, но по разумной воле начальствующих в вузе) до начала учебы. Сюжетная основа романа втиснута между этими двумя событиями – взросление «пубертантного» паренька Паши Непомилуева на неизбежных для студента 80-го советского года колхозных работах. Взросление через познание нового мира умничающих сверстников, первое прочтение запрещенных книг, сопротивление подлости человеческой, первые влюбленности (и первый секс), ну, и естественно, сбор картошки.

Во-вторых, роман этот выпал из времени. Описываемый 80-й год – со всеми его политическими и спортивными перипетиями, запахом разложения коммунистической империи – не просто ушел в прошлое, а уже пережит, осмыслен и уложился в сознании эпохой последнего советского «взлета» (олимпиадой), детской наивности и неосмысленности граждан, бессмысленностью афганского вторжения, кануном неизбежного краха насквозь прогнившей идеологии вранья и колосса на глиняных ногах по имени СССР. Но юношескому переживанию того времени, взрослению на фоне уходящей советской натуры посвящены 380 страниц книги. Читаешь – и сам удивляешься, зачем перечитываешь те в общем-то пустые годы, вспоминаешь собственное вхождение во взрослость, почти детское предвкушение большой жизни, которая на самом-то деле пойдет совсем по другому пути. Разве что из ностальгии. Возможно, более молодому читателю здесь есть, что узнать о последних годах страны советов, о том, что влекло, увлекало, мучало, терзало, вдохновляло его отцов. Да только роман написан «отцом» о своей молодости. А значит скучно и неинтересно для своих детей и внуков. Сейчас и время, и проблемы, и ритм другой. Прочувствовать реалии закрытого военного городка, помирающей колхозной деревни с пережитками колдовства и забитой религиозности, элитарности и возвышенной недоступности для непосвященных филологических лекций и структуралистских текстов, мелкого интриганства с большими последствиями среди членов партии, – можно только прожив всё это на собственном опыте. Когда читаешь и узнаешь людей, коридоры, улицы, поля. Которых теперь нет.

Ностальгический, романтический флёр романа и есть, наверное, самое большое его достоинство. Атмосфера тех лет и дней возникает не сама по себе, она любовно воссоздана автором в самой ткани главок и частей книги. Ты погружаешься под свет уже давно погасшего солнца, прошедших дождей, начинаешь дышать воздухом, который давно стал углекислым газом. Наслаждаешься собственной неопытностью, наивностью, более того глупостью, которые свойственны семнадцатилетнему пареньку. Переживаешь свою юность, своё половое и моральное созревание, свои надежды, которым не суждено было сбыться. Захватывает.

Конечно, закончить рецензию нужно банальностью. Название романа Алексея Варламова – пушкинское. Из строк, записанных в альбом Павлу Вяземскому: «Душа моя Павел, Держись моих правил: Люби то-то, то-то, Не делай того-то. Кажись, это ясно. Прощай, мой прекрасный».

май 2020 года

О романе А. Варламова "Душа моя Павел"

Это история Павлуши Непомилуева, взрослевшего в 1980-е годы в СССР. Парень из "закрытого городка", он впитал в себя идеалы и настроения, которые взросли в нем на почве идеологического воспитания в его городе. Поступив в Московский университет благодаря помощи профессора Мягонькой, которую он принял за нянечку, Павлуша сталкивается с совсем другим миром. В нем он обнаруживает такие явления, как диссидентство, инакомыслие, его однокурсники критикуют его любимую страну, власть, и это не может не сказаться на внутреннем мире главного героя.

Наиболее интересно в романе показаны студенческие будни, работа "на картошке" и прения героев. Немного надуманным показался момент, когда Павел, ничего толком не разобрав, крестится в церковке, что, видимо, по задумке автора, явилось поворотным моментом в его духовном развитии. На мой взгляд, мистические моменты в произведении не вполне удались, есть сцены затянутые, как, например, шествие героя по берегу моря.

Всё это скрашивается особой теплотой интонации, когда рассказчик говорит о Павлуше. Его чистота, искренность являются главным украшением романа и достижением автора. Этот характер невозможно забыть, даже когда роман дочитан. Спасибо большому русскому писателю Алексею Варламову за это!

"Душа моя Павел, Держись моих правил: Люби то-то, то-то, Не делай того-то...” - эти строки Пушкин написал в альбом Павлу Вяземскому, сыну поэта Петра Вяземского, они и дали название чудесному роману воспитания автора.

На дворе олимпиадный 1980 год. Наивный и мечтательный Павлик Непомилуев всю жизнь прожил в закрытом секретном городке, где “идиллия” советской жизни является реальностью, поэтому он всё еще верит и в Советскую власть, и в идеи коммунизма. Будучи идейным комсомольцем он каким-то чудом с горем пополам попадает на учёбу в московский ВУЗ и переезжает в столицу, где впервые сталкивается с реальной жизнью.

Вместо того, чтобы грызть гранит науки, чистый и добрый душой Павлик “с порога” отправляется вместе с сокурсниками “на картошку” Там, в совхозном поле, и начинается его первое “образование” - ему предстоит взрослеть не по дням, а по часам. “Правильный мальчик” проводит дни в спорах с умными характерными сокурсниками, в рефлексии, подвергая сомнению свои убеждения и отстаивая их перед другими.

Легкая и добрая проза о простодушном лирическом герое получилась у автора, этакая душевная утопия о прошлом. Смело рекомендую!

Меня влекло название, прям заманивало в свои сети.
Алексей Варламов Душа моя Павел (в исполнении автора).
Мне, как выросшей при совке, интересно стало, где можно было найти такого персонажа, как с другой планеты, или просто выдумать, потому что глупым его нельзя назвать, только одно у меня определение - вырос в "отдельно стоящем" ("обоже"это определение), искусственно созданном коммунистическом городе (что подразумевается, как утопическое определение ).
Как бы не был "закрыт" этот город, хоть отголоски же действительности туда долетали, телевидение (пусть и пропагандистское, всё равно просачивались капли правды). И родители Павла не выросли в изоляции, а "понаехали" в город (похож на Обнинск по описаниям).
Вот согласна с высказыванием, простота хуже воровства. В такую  изолированную от мира голову можно заложить всё, что угодно. И заложили же. Советский человек для Павлуши - это главное.
А потом эти будни "картофельные" и развенчание идеологий, да, есть жизнь за пределами родного города, она другая, настоящая, без украшательств, с доносами и подставами, с верой не только в коммунизм, но и в Бога, с литературой диссидентов, которая открывает Павлуше глаза на все основы его мировоззрения. Мальчик учится опять ходить, жить, любить. Это "болезнь роста", прививка на всю оставшуюся.

Мне очень трудно писать о книге, автора которой я знаю лично. Алексей Николаевич был отличным лектором и за один семестр сумел влюбить бОльшую часть курса в современную русскую литературу. Поэтому мое видение предвзято. С другой же стороны, это не спасало меня от завышенных ожиданий, когда каждую страницу романа ты мысленно соотносил с личностью автора и его общечеловеческим потенциалом.

Увы! Не могу сказать, что книга стала для меня каким-то откровением, произвела неизгладимое впечатление. Я вообще не очень люблю героев, которые ведут себя как неоперившиеся и сверхнаивные юнцы, радеющие за идею. На мой взгляд, наивность Паши Непомилуева граничит с глупостью, а его принципиальность – с твердолобостью и упрямством. Думаю, линия Алены нужна была для запараллеливания Паши и Дон Кихота, но и эти отношения не вызвали у меня какого-то мощного отклика в душе (да и все любовные приключения Паши вообще-то). Но если все остальное – чистая вкусовщина, не мой герой, не мои сюжетные арки, то религиозный подтекст смотрелся чужеродно в этом романе взросления. Вроде ничего не предвещало крещения Паши — и вдруг какая-то мощная клерикальная риторика.

А вот что мне очень понравилось, так это атмосфера МГУ в 80-е годы. Как только речь шла о факультете, у меня лицо автоматически расплывалось в улыбке. Знакомые аудитории, знакомые этажи, даже фамилии преподавателей знакомые. И пусть в 80-е никакого декана Мягонькой не было, но некоторые черты, списанные с реального человека, угадывались без труда. Жаль, что этого было так мало по сравнению с основным объемом книги, но, думаю, углубившись в описание жизни факультета, можно было и на конфликт нарваться со своей alma mater.

Вообще, основной целью прочтения этой книги было знакомство с первоисточником в преддверии театральной постановки в РАМТ. Мне очень интересно, что получится у Бородина, какие акценты он расставит. Судя по моему опыту просмотра «Тараканов» в постановке Архангельского театра драмы, тексты А.Н. Варламова отлично поддаются театральной интерпретации.

Долго раздумывала над книгой. Провокация какая-то… Никак не могла понять, что не так… Но лучше обо всем по порядку.
Варламов, пожалуй, - мой любимый российский писатель. Много его книг читала и всегда откликалась на них всеми фибрами. А тут…
Описываемое время – мое, начало восьмидесятых. Я только-только закончила институт. Еще очень юна, но уже вполне способна оценить окружающую действительность и, главное, запомнить ее. И моя память вошла в некое противоречие с текстом.
В романе выведены две антагонистические стороны. Основная масса персонажей - явные антисоветчики, чего не стесняются, когда это для них безопасно. Другая сторона представлена одним единственным наивным Павликом из номерного засекреченного города, где царствовал практически коммунизм, правда, люди мёрли почем зря от опасных «выхлопов» подземных испытаний. Даже если предположить, что в стране было NNN-ное количество таких городов, где все жители были идеалистами, вроде Павлика, то есть, он не один такой чудак-простак мог гулять по СССРу, все равно на лицо явное упрощение. Сторон было вовсе не две. Их было много. Мне уже неоднократно приходилось говорить, что советское общество было не дву-, а многослойным. И жизнь была вовсе не примитивным противоборством двух менталитетов, двух идеологий, двух систем. Она была сложнонасыщенной, как любая общественная. И вот это упрощение до вульгаризма мне очень мешало читать. Но, конечно же, о двух сторонах писать проще.
Писатель, мой ровесник, как мне показалось, сам так до конца и не определился, на какой он стороне из двух, им же и обозначенных. Завис «над», смотрит на все прошедшее и никак не выберет, куда спуститься. И бедный Павлик у него так много «летает» в полубреду над страной и бродит вдоль морей и океЯнов именно потому, что родивший его автор сам никак не прибьется к определенному берегу. Именно из-за этого «полеты» Павла мне показались самыми слабыми местами романа при всей их бесспорной литературной красоте.
Да, многие из нас, дети СССР, были наивными. Конечно, я, жившая в северной столице, была далеко не так проста, как романный Павлик, но во всякие разные идеи тоже очень верила. Многим, кстати, верна до сих пор. На картошке я не была, поскольку училась на вечернем отделении института, но студенческая жизнь и у нас, вечерников, била ключом, а группа была очень дружной. У нас учились и коренные ленинградцы, и приезжие из всяких «тьмутараканей», и эти приезжие вовсе не сильно отличались от местных. Можно, конечно, посчитать, что главный герой – живая метафора в единственном числе, а все студенты на картошке – метафора обобщения…
В общем, дописала я до этого места, поняла, что заверну не туда, куда надо бы, и решила остановиться, чтобы почитать, что люди пишут про сию книгу. Очень удачно мне первым делом попалось интервью самого Алексея Варламова, и все тут же стало на свои места. Если долго не цитировать писателя, то суть в следующем. В юности-молодости он готов был клеймить и проклинать советскую систему, мечтать, чтобы она сгинула, а сейчас хочет ее понять и сказать ей спасибо. Сейчас он не склонен называть прошлое безвременьем, судить его, а потому с удовольствием пишет и о тех, кто яростно нападал на него, и о тех, кто так же яростно защищал. Вот оно что! Потому-то и книга его так двойственна. Но сказать, что мне это нравится, не могу. Понятно, что у медали две стороны, но, как мне кажется, юное поколение вторую сторону не увидит, не почует этот варламовский дуализм, а потому представление о советской эпохе у него сложится неверное. В романе Павлик – один против всех. А сам он странный, инфантильный, необразованный - эдакий Иванушка-дурачок. Как ни пытается автор дорастить его до былинного героя, не получается: доспехи Ильи Муромца на нем трещат, и кольчуга разлетается на колечки. Варламов в интервью сказал, что Павлик – это как бы удавшийся вариант советского человека, которого и хотели бы создать идеологи, осуществившаяся мечта и даже в какой-то мере - оправдание. Да, он исключительно чистая, цельная и тем привлекательная личность. Он юн, а потому еще многое познает, многому научится и, судя по всему, его внутренний стержень ничем и никогда не будет сломлен. Автор назвал свою книгу романом взросления. Но это не так. Павел только-только на пороге… В книге он один, и в этом неправда. Чистых, честных и порядочных людей было много, и даже среди коммунистов, среди убежденных членов КПСС. Такими были родные мне люди, многие друзья.
Все, мной написанное не означает, что я идеализирую советский строй. Да никогда!!! Но я и никогда не стану замазывать черной краской абсолютно все прошлое и своё, и своей страны. Мы, те, у кого никто из родных и близких не пострадал во время репрессий, конечно, ничего этого не знали (и это не притворство, а горькая правда!), а, узнав, ужаснулись, но наша-то жизнь текла уже в другое время и была другой. Не значит – ложной! Не значит – подлой! Не случайно Алексей Варламов с высоты своего уже мудрого возраста хочет сказать той эпохе спасибо. Интервьюер Варламова предположил, что Павел – есть совокупная душа советского народа, когда-то созданной по сути новой нации, сейчас существующей в виде оскорбленного призрака, которая еще себя покажет. Не исключено!
Если вернуться к книге, то, мне кажется, «роман» с картошкой несколько затянулся)). Она надоела мне не меньше, чем студентам!) Не понравилась любовная линия. Не поверила я девушке Люде. Похоже, она была нужна только для того, чтобы "убрать" у Павлика прыщи перед вступлением в новую жизнь!))И крещению как-то не очень поверила... Но это уже другая тема...
Написана же книга, как всегда, у Алексея Варламова, прекрасно, душевно, тепло и красиво! «Душа моя Павел,
Держись моих правил:
Люби то-то, то-то.
Не делай того-то…» - написал Пушкин в альбом Павлу Вяземскому. И душа-Павел Непомилуев из романа Алексея Варламова, сам не догадываясь о том, держится Пушкинских правил, одно из которых все мы помним по «Капитанской дочке» - «Береги честь смолоду»!
Что до рекомендаций к чтению, то я порекомендовала бы небольшой роман (или повесть?) Алексея Варламова «Лох», опубликованный в 1995 году. Мне кажется, что в нем дан очень правдивый «портрет» страны конца 80-х- начала 90-х годов. Не знаю, как отнеслась бы к этому произведению сейчас, ибо читала давно, но тогда готова была подписаться под каждым словом. Я практически и есть лох!))

Книга написана с помощью смысловых переворотов и противоречий. Судя по всему это не только по мотивам заявленных жития царевича Исафата, достоевщины, напоминание есть плохих сталинских романов, но на ум приходит однако же Железников и "Чучело".
Действие произведения происходит во времена олимпиады 80, Павлик искренний и всему верящий словно князь Мышкин из закрытого города попадает в Москву. Он во первых любит свою родину и работать. С одной стороны произведение напоминает добрую сказку, а с другой стороны герой становиться своего рода Бессольцевой у ребят диссидентов который все на перебой открывают ему что его мир обман и подделка.
Короче после того как у него открываются глаза, он из простачков стучиться в подьезд кого-то напоминающего системных либералов. Судя по всему компромисс. В ребятах с "картошки" угадывается любимый класс Лены Бесссольцевой и российская либеральная оппозиция. Поп имеет армейское правда звание, а профессор Сущ ходит в церковь. Жаргон редиска когда то означал что кто то у нас красный снаружи белый внутри, так называли сидящих партийцев.
Ну судя по всему по мнению автора, националистов, евреев и демократов, потомков "бывших" из советского союза, а у Железникова в главной героине угадываются еще и они, сменили патриоты, центристы, запутинцы, традиционалисты.
Книга толстая, но я осилил. Опять же на счет языка, используется диссонанс и вызов, перемена одного с другим, язык простой, читабельный но зачем все эти приключения в бане с лишением девственности с девушкой обманщицей, рассказы Бодуэна о слове о полку Игореве, грустные размышления, бред в горячке?
В общем написано много, язык обычный, идеи сомнительные.
Не советую.