Душа моя Павел

Перед тем, как сформировать своё мнение о книге, долго размышляла над ней. Как сложилась бы моя читательская судьба, не попадись мне сие творение? - Уверяю вас, неплохо, эту книгу с успехом могли заменить многие другие, ну, или одна, с которой я бы не замечала, как день сменяется ночью. Главный герой Павлик Непомилуев - стал ли он мне литературным другом? - Тут вот в чём заковыка. Если бы я не жила в СССР, если бы эта страна не была в моём детстве и юности, возможно, я поверила бы байкам сокурсников Павлика на картошке. Но эта книга, как я обнаружила, содержит сплошной мат (кстати, нематерными словами, ведь чтобы обругать, не обязательно некультурно выражаться, хотя нелитературная лексика всё-таки присутствует, она не напрягает мой читательский ум), адресованный в то время, которое было самым радостным у многих читателей. Да, не всё идеально было в нашей стране. Да сегодня ведь и не ставится такой задачи вернуть СССР - чего ж теперь литературной злобой дышать в прошлое? Да и Павлик сам из городка Пятисотого какой-то ненастоящий. Мне не попадалось таких знакомых, более своей святой верой в страну похожих на святых. Город этот, откуда Павлик, со страницами принимает облик далёкого детства, куда нельзя вернуться. И смог ли главный герой с особенностями своего характера вжиться в абсолютно чуждый ему коллектив - это только автор так написал, а в данном случае я не доверяю автору. Скорее этот мир, созданный писателем, походит на альтернативную страну, которая была где-то, но не в нашем прошлом. Есть в описании какая-то развращённость, когда ректоры походят на уборщиц, а уборщицы - на герцогинь. И есть у меня вопрос к скорочтению Павлика. Вы видели творение Солженицына "Архипелаг ГУЛАГ"? Только в 1 и 2 частях 640 страниц. А наш Павлик, любящий всем сердцем свою страну, за пару дней прочёл сию книжицу, обёрнутую в обложку "Остров сокровищ". Мелочь, а как-то не клеится с реальностью. И таких мелочей, для которых клея нет, а подгоняют молотком и скотчем, в этой книге масса. В общем, я жила совсем в другой стране, а не в той, которую нарисовал автор.

И тогда они все вместе придумают что-нибудь очень хорошее для большой страны, чтобы она стала такой же прекрасной для жизни, как Павлушин коммунистический город.

Осень 80-го, в Москве отгремела Олимпиада, это из-за нее вступительные экзамены перенесли на сентябрь. Молодой человек по имени Павел приезжает поступать в Москву из закрытого Пятисотого. Были в Советском Союзе такие глубоко засекреченные города, даже без названий, и на карте их не обозначали. Техническая интеллигенция, крепила там обороноспособность страны. Особая каста, попасть в такие городки из внешнего мира было невозможно или очень сложно, в зависимости от степени секретности. Они снабжались по высшей категории, были землей обетованной для ;жителей страны с дефицитом всего, но и риски, связанные с секретными военными разработками, были высоки.

Тем не менее, Павлуша, живший в своем Пятисотом практически при коммунизме и бывший образцовым советским гражданином, стремится учиться, да не в техническом ВУЗе, что было было бы логично для мальчика из такого города, а на филфаке. Знаний для поступления явно не хватает, но, вмешательством неких сил, парень зачислен на вожделенный факультет. И тут ним происходит первое, что происходило с советским студентом - поездка в колхоз "на картошку". Если вы подумали, что это примерно то же, что "на барбекю" или "на шашлыки", вы глубоко ошиблись.

Выезд в подшефный колхоз обеспечивал учебное заведение овощами и корнеплодами силами непривычных к деревенскому труду, в силу этого неумелых и неловких горожан, к которым колхозники относились со смесью восхищения и презрения, выделяли для жизни бараки без удобств и ставили на самые скудные поля. Длилось это от двух недель до месяца, в зависимости от учебного заведения. Ученые, в свою очередь, не стремились выкладываться. Выезд в колхоз, при всех неудобствах, превращался в не самый комфортный отпуск, с пьянками и мимолетными романами, с завязывавшимися дружбами и выстраивающейся иерархией.

Правоверный Павлуша попадает в бригаду старших студентов, филфака, который во все времена отличался вольномыслием. Влияние умных товарищей, слушающих вражеские голоса, имеющих опыт травматического столкновения с советской властью, их отчасти конспирологические теории - не только наполняет его восторгом, но и значительно корректирует сложившуюся систему мира. Первая влюбленность того свойства, когда ты влюбляешься в равнодушного к тебе человека, а в тебя влюблен тот, кто безразличен тебе. Первый алкогольный трип и мощное похмелье. Первый опыт остракизма со стороны группы, когда его заподозрили в доносительстве. Пережитая в лесу буря, инициация трудом на износ, едва не закончившийся бунтом. Столкновение с ведовством и первый секс, духовные поиски и крещение. Весь этот опыт составляет сюжетную канву романа.

Алексей Варламов не поражает изузоренным письмом, его проза скорее проста стилистически, но лаконичная емкость предельно выразительна. Что до образов, яркости в них больше, чем сложности. Особенность варламовского письма в четком и точном срезе действительности со всем многообразием ее проявлений, которая оставляет глубокий оттиск в душе читателя много после того, как роман прочитан. С течением времени может забыться "кто" и "о чем", но общее настроение от книги останется с вами надолго.

"Душа моя Павел", в противоположность тяжелому темному "Мысленному волку" оставляет по себе светлое обнадеживающее впечатление веры в возможность положительных перемен. Не благодаря, а вопреки.

Это как возврат в прошлое.

1980 год, В МГУ на филфак приезжает поступать Павлик Непомилуев. Незамутненное дитя эпохи. Вся жизнь его прошла в коммунистическом раю – в жутко засекреченном городке, где много военных, откуда выехать нельзя, даже на похороны отца (на похороны матери еще могут разрешить), в котором категорически нельзя есть пойманную в красивых озерах рыбу, но зато люди живут в красивых чистеньких домиках, гуляют в красивых чистеньких парках, в магазинах есть все, то есть абсолютно все, и даже двести вторая «Весна» и даже триста вторая «Электроника». Павлик абсолютно уверен, что живет в самом лучшем городе самой лучшей в мире страны. Правда вот отец умер, а еще раньше мать («в Пятисотом порой случалось, что скоропостижно умирали совсем не старые женщины, и после внимательного исследования их хоронили в закрытых гробах»), но это жизнь. Павлик любит читать, потому едет поступать на филологический факультет – там читают. Только Павлика не принимают, и лишь вмешательство эксцентрической деканши факультета меняет его судьбу.

Такова предыстория, и от всей фигуры Павлика веет каким-то неправдоподобием. Потому что даже жители самых секретных-пресекретных городков все же имели представление о жизни за забором. А Павлик смотрит на мир распахнутыми глазами и искренне не понимает, что же кому-то может не нравиться в этой самой замечательной в мире стране. И почему продавщица сельпо в деревне, куда Павлика отправили помогать колхозникам убирать картошку, с такой ненавистью посмотрела на него, который увидев на полках только трехлитровые банки с томатным соком, невинно поинтересовался, а где же тут гастроном и продукты? И о чем говорят старшекурсники, с которыми он живет, со странными непонятными прозвищами Бодуэн или Бокренок, и почему они, кажется, совсем не любят его любимую страну?

За короткий срок сбора картошки Павлик проходит путь, на который иным понадобились годы. Взросление? Да, в какой-то степени. Сняты розовые очки детской наивности, но еще не востребованы черные очки цинизма, поразившего поколение 80-х. Что важно – как прежнее, так и новое мировоззрение Павлика формировалось отнюдь не под влиянием лозунгов и рассуждений. Он просто обладал даром видеть и делать выводы. Какие выводы мог сделать мальчик, всю жизнь проживший в раю за бетонным забором и не видевший ничего иного? (Книги? Только не для Павлика, для которого и «Грозу» и «Как закалялась сталь» написал один и тот же автор) Сменилась обстановка и Павлик видит иное.

К сожалению в какой-то момент автору изменило чувство меры. Видимо вспомнились псевдофилософские творения одного бразильского писателя, начались рассуждения о переселении душ, о реинкарнации, и вот уже Павлик идет в полумраке утра по незнакомой проселочной дороге, выходит к острову Итуруп, встречает умершего отца, гэбэшника из своего города, все это в дымке фальшивой философичности… На мой взгляд финал скомкан и надуман. И испортил довольно неплохую книгу.