Искусство легких касаний

22 августа я как умная Маша решила, что раз уж рецензии на нового Пелевина и сам новый Пелевин вышли в один день, то логичнее было бы сначала ознакомиться с первоисточником, а потом уже текстами «на тему». А могла бы сэкономить себе пару вечеров в компании отменной конспирологической нудятины...
⠀
«Искусство лёгких касаний» – три повести под одной обложкой. Тут можно найти Пелевина-старого-доброго, Пелевина-нового-злобного и Пелевина-пытающегося-быть-актуальным-но-не-справляющегося-с-задачей.
⠀
«Иакинф» – «Ритуал» Нэвилла на минималках. Четверо молодых мужчин отправляются в поход по горам в сопровождении ненадёжного рассказчика Иакинфа, который вечер за вечером развлекает их пересказом истории своей жизни.
Впечатление: кажется, «Иакинф» пылился в столе Пелевина ещё со времён «Колдуна Игната» и «Жёлтой стрелы», Виктор Олегович просто сменил героям профессии и отправил в печать.
⠀
«Искусство лёгких касаний» – «Седьмая функция языка» Бине в несмешном пересказе от Гоблина. Представляет из себя «роман-мумию» к двухтомнику философа К. П. Голгофского «Химеры и Шимеры» или «Искусство лёгких касаний».
Впечатление: писалось «ИЛК» ради последнего диалога страниц на 40, так что все остальное можно смело не читать, ибо ничего интересного, кроме пары гэгов, и нет. Троллить Дэна Брауна уже не современно.
⠀
«Столыпин» – мини-сиквел «Тайных видов на гору Фудзи», «Чёрное зеркало», переснятое каналом ТНТ. Ёрничество Пелевина относительно тюремного арго, просочившегося в молодёжный сленг, и романа Михаила Шишкина, никуда особо не просочившегося.
Впечатление: самое забавное и задорное произведение сборника. Из него можно узнать, когда вы заформачились, а когда зашкварились, и какие вопросы задавать «петуху».
⠀
У меня ощущение, что Пелевин очень-очень старается быть на пике актуальности, целится каждым романом не в бровь, а в глаз, но совершенно не представляет, чем живёт современная Россия. Очень похоже, что сам он в ней давно не проживает...

I seen a hand, I seen a vision
It was reaching through the clouds, To risk a dream
A shadow crossed the sky
And it crushed into the ground, Just like a beast
The old man’s back again
Скотт Уокер, "The old man's back again"

  Пелевин вернулся. После «Любви к трём цукербринам» мне представлялось, что больше такого Пелевина, как в «Generation П» , например, мы уже не увидим (хотя, я признаю, что это дело вкуса - кто-то и в "Цукербринах" видит уровень «Generation П»). Но, к моей радости, я ошибся - «iPhuck 10» показал, что Пелевин не только не потерял свой писательский скилл, но даже в чём-то стал лучше в сравнении с его ранними (лучшими) работами. Как и «iPhuck 10», как и «Тайные виды на гору Фудзи» , так и теперь уже "Искусство лёгких касаний" доказывают в очередной раз, что никому из русскоязычных писателей художественной литературы на сегодняшний день не удаётся так одновременно точно и смешно (через призму постмодернистского юмора, совместно с деконструкцией актуальных [на момент выхода книг] событий из реальной жизни) описывать современную действительность, как удаётся это Виктору Пелевину. Конечно, есть ещё Владимир Сорокин, но его произведения выходят реже и часто они более "вещь в себе", чем истории Пелевина, так как в своих книгах Сорокин часто предельно серьёзен и строг в описании самого главного вопроса, который его всегда интересовал - вопроса природы насилия, и для того, чтобы адекватно его читать, нужно обладать хотя бы каким-то уровнем познания о том, что творится в разных формах искусства за последние эдак лет 20 минимум - иначе его произведения прочитываются читателями как бред больного человека, потому что в своих сочинениях Сорокин деконструирует не только современную действительность - он деконструирует те непрописанные правила морали, по которым живёт общество, проверяя их на прочность. В сочинениях Пелевина градус жести меньше: если Сорокин ставит перед читателем зеркало, взглянув в которое он с ужасом старается от него откреститься, то Пелевин не ставит зеркал - он стоит рядом с Сорокиным и угорает вместе с ним над тем, какую реакцию это зеркало вызывает у читателя; в них всегда присутствует тот тролль с 2ch, которого сорокинские зеркала не пугают, а веселят, поэтому он более свободен и раскрепощён в том, что может себе позволить - в том числе не всегда быть таким крутым, каким он был в своих произведениях. Но в этом и его слабость в сравнении с творчеством Сорокина - я считаю, что новые работы Пелевина нужно читать именно в тот момент, когда они появляются, иначе они устаревают, теряя в себе тот концентрат zeitgeist ("духа времени"), который им соответствует.

  Я считаю, что самое худшее, что может сделать рецензент, творя свою рецензию об очередном новом произведении Пелевина - это наспойлерить, потому что Пелевин прекрасен тем, что его не сложно читать и понять, он не нуждается в каких-то трактовках и подсказках "обученных" толмачей различных литературных мастей, так как сам ведёт читателя за руку, и если вы узнали что-то об "Искусстве легких касаний" до того, как начнёте его читать - считайте, что вы лишили себя большой доли читательского удовольствия, которое могли бы получить (цитата из песни Скотта Уоккера, кстати, коррелирует с содержанием, и не просто так я её взял, но узнаете всё сами, когда его прочтёте). Новые истории Пелевина не хочется пересказывать в рецензиях - их хочется обсуждать в живом разговоре - настолько порой умные, оригинальные и едкие метафоры, находки, образы, сюжеты в нём присутствуют, что их хочется обсуждать, а не пересказывать. За меня уже постарался один известный критик в своей рецензии-изложении вам испортить впечатления от чтения, проспойлерив всё, что только можно было, поэтому я не буду этого делать вновь - суть моей рецензии в том, что она транслирует лишь одну мою мысль - Пелевин is back again. Если вы зареклись читать Пелевина, потому что "он уже не торт" - возвращайтесь, если ещё этого не сделали, а то всё профукаете.

  Не хочется заканчивать свою рецензию на одной невесёлой ноте, но не сделать этого я не могу - книга стоит почти 800 рублей - это что, прикол какой-то (хотя сам автор прекрасно всё понимает, иронизируя над этим, и вина это не его, а вполне видимой руки бизнеса, но всё же)?

Виктор Пелевин не является моим любимым писателем. Но иногда я читаю его книги и даже с некоторым удовольствием. С этой книгой, увы, так не получилось.
Три истории, объединенные идеей влияния на людей и восприятия окружающей дествительности. Разные, но по-своему любопытные. Интереснее всего для меня оказался "Иакинф". Идея людей как концентрированного времени, которое расходуется в течение жизни очень красива. Да и в целом все хоть и просто, но достаточно изящно.
"Искусство легких касаний" могло бы оказаться интересным, но для меня получилось слишком насыщенным и многословным. Как раз не хватило тех самых легких касаний, которые бы выстроили красивую картинку. Ну и спецслужбы очень редко когда способны украсить историю. Слишком много слов, телесности и интриг того плана, который меня не интеесует.
Фантасмагория "Столыпина" могла бы зацепить меня, если бы не тюремный антураж. Мне неприятно разбираться в деталях взаимодействия заключенных. Тем более, что это опять-таки сопровождается специфическими физиологическими подробностями. Так что тоже мимо, увы.
В итоге местами отметила интересный язык, но в целом это совсем не моя книга.

Три истории, объединенные общей темой. Первая самая легкая, подготовительная, заново знакомящая читателя с некой теорией иерархии верований в некие идеи. Вторая, как основное блюдо, концентрированный фирменный стёб и сарказм над теми самыми идеями, витавшими в людских сообществах во все времена. Самое смешное, что Пелевин, впрочем, как всегда, не фантазирует, а опирается в стёбе на реальные факты (порой по несколько штук на страницу). Мне, как любительнице покопаться в современных геополитических настроениях, доставило особое удовольствие.
Третья история финальная, на посошок, отсылка к другому произведению автора и как результат двух предыдущих из этой книги.
Вместе — старая и опытная гадалка раскинула карты и цинично простебала расклад, что было, что есть и чем сердце успокоится.
Конкретнее про сюжет даже и заикаться не буду. Во-первых, я не знаю, как без спойлеров вам о нём рассказать. Да и спойлеры не помогут, если только не всю книгу пересказывать. Весь кайф в постепенном продвижении, вы при чтении сами будете догадываться, что вас ждет в финале каждой истории. Во-вторых, там даже не в сюжете дело. Сам сюжет вторичен. Процитирую самого автора)

Вот такое ни озвучить внятно, ни проспойлерить толком не получится)
Я бы сформулировала так — чем бы человек не тешился, лишь бы ему казалось, что он не скучно и не бессмысленно проживает отпущенные ему годы. А тешится человек всем, что под руку попадется и на что его спящий разум замахнется. И на здоровье)
До первых книг по ощущениям капельку не дотягивает, но лучше чем предыдущие поползновения на гору Фудзи, и примерно на голову выше десятого айфака. Читается, как всегда, увлекательно. Главное, что в попытке достучаться до Небес автор не пробил дна, а выпустил химерные крылья и улетел в закат с ехидным глумливым хохотом. Но обещал вернуться.
Попутно пнул радикальных феминисток, которые и так вокруг него хороводы водят после прошлой книги. Подкинул дровишек, называется, в собственный костерок, чтоб жарче горел и персональный Ад не замерз. В принципе, за эту книгу на Пелевина еще куча народа может и должна обидеться. Все, у кого ни юмора, ни самоиронии днем с огнём не сыщешь.
Можно долго трындеть про метафизику литературных пелевинских экспериментов, а можно просто прочитать и не тянуть кое-кого за рога.

Как и герои первой части книги «Иакинф», которые дали определение рассказанному –«Шоу бедуинов», я согласен с этим определением. Можно также в силу использованных автором приёмов назвать эту часть «Детская страшилка». Из тех, что рассказывают в пионерских лагерях после отбоя. Отдельно хочу поблагодарить автора за то, что дети, которых приносили в жертву, не сгорали, а просто исчезали. Гуманно.
Третья часть «Столыпин» - это развёрнутое изложение анекдота про олигархов.
Так как первая и последние повести мною воспринимаются как довески ко второй, главной по смыслу и названию – «Искусство легких касаний»(ИКЛ), буду говорить в основном об этой части. Хочу показаться глупым и неподготовленным читателем, поэтому честно признаюсь, что прочитав большую часть «ИКЛ», я -

• Хотел послать автора и не читать дальше.
• Не понимал, к чему автор клонит, поэтому был раздражён.
• Считал, что автор перемудрил, а, следовательно, читать это бред не имеет смысла.

Я долго откладывала эту рецензию, в надежде, что со временем придут какие-то слова, в которые можно будет оформить ощущения. Время шло, а слова - нет. Я Пелевину за эту книгу ставлю высший балл, здесь все то, что мы его так любим, но в то же время по прошествии трех недель я с трудом смогла бы припомнить хитросплетения сюжета. При том, что ощущение удовольствия от чтения по прежнему со мной, я не могу сделать выводов, порассуждать о морали - да черт возьми! я не могу даже сказать, про ЧТО это было.

И тут меня осенило. Все это на самом деле неважно. Книги Пелевина уже давно приблизились к сакральным текстам, которые можно и нужно разбирать на цитаты, очень точно описывающие почти любые явления нашей современной жизни. Взять хотя бы вот это:

Сюжетная канва здесь очень призрачна, особенно если учесть, что здесь как бы три книги в одной, мало связанные друг с другом. Сюжет может быть таким и с таким же успехом может быть любым другим - неважно, ведь это лишь повод связать между собой отдельные цитаты.

Так что в каком то смысле название - "Искусство легких касаний" - очень символично. Книгу можно прочитать запоем за один раз, но можно потратить на это и недели, смакуя легкими касаниями, по чуть-чуть. На конечный результат это никак не влияет.

В книге оказались три повести, не особенно связанные друг с другом.

Очень понравилась первая, “Иакинф”. Она завязана на древних мифах, и действие разворачивается на фоне кавказской природы, что само по себе красиво и интересно. Повесть очень атмосферная, до самого конца непонятно, насколько реально происходящее. Интересно было читать и про богов, даже дополнительно искала информацию о Баале и прочих. В основном высокая оценка книги – заслуга именно этой повести.

Вторая, “Искусство легких касаний”, больше уходит в эзотерику и конспирологию. Это какая-то забористая дичь, которую спасает только ироничная подача. Сложно понять, насколько всерьез автор подает высказываемые идеи. Я предпочитала думать, что он стебётся, и мне было забавно. Особенно “порадовал” эпизод с фолиантом, который герой намеревался использовать в качестве инструмента для сексуальных утех. Как книголюб по жизни и библиотекарь по профессии, я сначала подумала: “Какое кощунство!”, но потом долго смеялась, очень уж скрупулезно автор подошел к вопросу.

Третья повесть, "Столыпин", на фоне предыдущих показалась простенькой. Там есть своя философия и мудрость, но в целом не зацепило. Как-то даже наивно, что ли.

И хотя повести получились разными, каждая из них увлекает и легко читается. Даже при том, что темы второй и третьей мне совершенно не близки. Определенно, автор умеет подать свою дичь.

Софистика. Читая роман вспомнил об одной занятной и хитроумной науке, о которой впервые услышал в очень далеком прошлом, то ли на уроках истории в школе, то ли на лекции по философии в университете. Если попытаться объяснить значение названия науки двумя словами, на ум приходит - «правдоподобная чушь», ну или «сомнительная правда», смотря под каким углом взглянуть. Кстати, Вы знали, что существуют несколько желудочных заболеваний, по симптомам очень схожих с томлением сердца и щекоткой, точнее бабочками, в животе? То есть, почувствовав себя влюбленным в следующий раз, обратитесь сперва к гастроэнтерологу, чтобы исключить худшее.

Пора пить чай. Мне очень нравится образ истории человечества в виде огромных песочных часов. Песчинки в верней части – это еще не родившиеся люди. Песчинки в нижней – люди уже умершие. Когда песчинка проскальзывает через суженное отверстие – она проживает свой век. То, что для отдельно взятого человека может показаться целой жизнью - одно мгновение в сравнении с вечностью. Вопрос, очевидно возникающий при виде этих часов можно озвучить примерно так: сколько песчинок еще осталось в верхней части и что случится, когда последняя из них проскользнёт вниз? Наступит ли конец всего либо некая рука перевернет их и все начнется сначала? В первой, довольно занимательной на мой взгляд, части романа Автор направляет свои размышления в сторону природы этих часов и возможности наличия у них сознания.

Горе от ума. Я уже рассказывал однажды о любовных парадоксах. Во второй и, на мой взгляд самой сильной, части романа Пелевин подкинул пару идей для разрешения двух других, условно обозначенных парадоксами разума. Человечество на протяжении всей своей истории неуклонно следует по пути развития своего интеллекта. Мне всегда было любопытно стремление человечества время от времени заглушать, притормаживать либо вовсе отключать свой разум. А иначе как еще можно объяснить порочную зависимость от алкоголя, никотина и других наркотических средств. Но если, как предлагает автор, хотя бы на мгновение представить, что Ваш интеллект лишь отчасти можно назвать Вашим, то парадокс начинает медленно разворачиваться, как скомканный лист бумаги прямо перед глазами. Если Ваши мысли могут с некой условной вероятностью оказаться навязанными со стороны, желание хотя бы временно избавиться от этого рабства, каким бы неандертальцем или австралопитеком Вы не показались бы при этом Вашим близким, может приобрести отблески логики. Другой парадокс, занимающий мои мысли время от времени связан с резкой подменой убеждений. Образованные и интеллигентные люди, рьяно отстаивающие сегодня то, что ещё вчера сами считали чепухой, заставляют пожимать плечами. Автор в довольно убедительной форме описывает алгоритм, позволяющий усомниться в абсурдности приведенного парадокса. Когда в Вашей голове возникают мысли, обычно в их источнике Вы не сомневаетесь. Чем-то напоминает сон, ибо во сне, как правило, сомнения в реальности происходящего не возникают.

Соблазн. Какими высокими и благородными целями люди не оправдывали бы свое существование, жизнь их сводится к удовлетворению потребностей. Причем если способы могут отличаться, суть остается неизменной. Последняя и, на мой взгляд, самая слабая часть романа, в которой автор разыгрывает карту о силе контраста, очень сильно напоминает притчу про козу. Единственное отличие, автор притчи уложил туже мысль в более компактный вариант. И если после первых двух частей я мог бы рекомендовать книгу всем ценителям интересных и увлекательных мыслей и идей, последняя часть может разочаровать требовательного читателя, сократив тем самым их круг.

Голоса. Каждую из трех историй книги озвучил соответственно один из трех исполнителей: Анатолий Белый, Александр Клюквин и Кирилл Радциг. Каждый из исполнителей, на мой взгляд, великолепно справился со своей частью, наделив ее уникальными красками и оттенками. От такого прослушивания получаешь истинное удовольствие, могу только рекомендовать.

Пелевин, как всегда, на пике моды и в мэйнстриме. Собрал компиляцию из всего популярного трэша (метафизика бытия, языческие культы, желтые жилеты, таинственные европейские отравления, теория мемов, конспиративные теории, американские выборы). Ох, не давала ему покоя явно в своем время популярность Дэна Брауна! Чудная пародия вышла. Но вот с ударением в этом слове я так до сих пор и не определилась. Перевод языческих мифов на блатной язык - это просто очень по-пелевински, ничего не скажешь. Но читаешь уже на самом деле только ради редких жемчужин - особенно острых, емких, точных и местами крепких выражений.
А самая яркая из них, пожалуй, вот: