Искусство легких касаний

Во вселенной консольных игр и фэнтези два слова тоже буйно и весьма прибыльно колосятся в обнимку: «gorgoyle» и «chimera» — это чудовища, которые ежедневно атакуют тысячеликого героя на его трехактовом пути к кассе.

• В этой терминологической путанице, - говорит Марголин, — полезно разобраться, так как собака зарыта именно здесь. «Гаргойль» - это не каменный монстр на крыше собора. Это, прежде всего, водосточный желоб — действительно оформленный в виде чудища крайне причудливой формы. С неба льется вода; собираясь в поток, она проходит через разинутую пасть гаргойли и изливается на землю. Этимологически слово восходит к латинскому «gargula», означающему то же, что наше «горло».
• А химера?

• Вообще-то для непосвященного человека все это весьма странно, — говорит Голгофский. — Адские чудища, иначе их трудно назвать — и вдруг на христианских фасадах и крышах. Я читал мнения современных ученых на этот счет. Они предлагают столько разных объяснений, что из одного обилия интерпретаций видно: толком они не знают ничего.

• Вдумаемся в образ, — говорит он. — С неба льется вода, проходит через рот гаргойли и низвергается в мир... Гаргойли были как бы небесными кранами, посредниками между божественным и человеческим планом

Чтобы понять, активен бог или нет, достаточно поглядеть, действует ли его фича. То есть функция. Любовью занимаются? Значит, Афродита при делах. Воюют? Значит, Марс тоже. Вот и с Кроносом то же самое. Время ведь осталось? Осталось. А что он делает, время? Да то же самое, что всегда — кушает своих деток. Иногда некрасиво и быстро, как наших дедушек и бабушек, иногда терпеливо, гуманно и с анестезией, как нас, но суть не меняется. Мы — дети своего времени. И время нас пожирает. Вот это и есть проявление Кроноса.

– Какую задачу ставил перед собой Изюмин? – спрашивает Голгофский своего информатора.
– Разумеется, сокрушить Америку, – отвечает В.С. – Но он понимал, что с такими здоровыми и вменяемыми людьми, какими были американцы конца двадцатого века, проделать подобное будет сложно. Поэтому его задачей было разрушить то главное, что делало Америку Америкой – ясный, рациональный и свободный американский ум. В идеале он хотел превратить США в такое же тупое и лживое общество, каким был Советский Союз семидесятых. Задачей Изюмина было свернуть свободу слова и создать в Америке омерзительную и душную атмосферу лицемерия, страха и лжи, погубившую Советский Союз. С той же аморалкой, парткомом, кучей запретных тем и избирательным правосудием – с поправками на американские реалии, конечно, но все же.

Мне интересно узнать другое – какие из наших химер вам удалось идентифицировать?
– Мы видели только самые общие направления вашей деятельности, – отвечает В.С. – Знали, что вы усиленно работаете над реабилитацией Сталина. Мы, например, отчетливо засекли ваши мемы «эффективный менеджер», «полководец Победы» и «красный Царь». Вообще, мы видели сильный вектор по популяризации всего советского и имперского. Особенно при работе на молодежь, которая не жила при совке и не помнит, как он смердел перед смертью. Это тонко, очень тонко…

– Начальство говорило так: вдохни воздух времени, ощути гул эпохи и спроси себя – слышишь ли ты в нем ту же ноту, которой звенит передовица? Вглядись в свое сердце, Аля. Если оно согласно с каждой строчкой, если пламенеет тем же огнем, который ты чувствуешь в словах, тогда ты ставишь десять. А если ты видишь, что перед тобой вымученная и фальшивая ложь от первой буквы до последней, ты ставишь ноль. Ну а если что-то посередине, тогда ты выбираешь цифры от одного до девяти.
...
– И как работалось? Часто вы ставили, к примеру, ноль? Или десять?
Альбина Марковна задумывается.
– Все менялось вместе со страной, – говорит она. – Вместе с жизнью. Как Гагарин полетел и где-то до середины шестидесятых я одни десятки ставила. А потом какой-то перелом случился. Может, повзрослела. Сижу, гляжу в написанное – и вроде бы в передовице все правильно, все разумно, но за словами этими ничего нет. Просто значки на бумаге. Пустые и плоские. Горизонта нет.