Цитаты из книги Скотный двор

Люди, которые голосуют за неудачников, воров, предателей и мошенников, не являются их жертвами. Они соучастники.

Если вы человек — таково человечество.

Между жизнью и смертью, между физическим удовольствием и физической болью разница все-таки есть — но и только.

Всюду тебя преследуют эти глаза и обволакивает голос. Во сне и наяву, на работе и за едой, на улице и дома, в ванной, в постели – нигде нет спасения. Нет ничего твоего, кроме нескольких сантиметров в черепе...

Голод, нужда і злигодні - незмінні супутники тваринного життя 

Уж не хотите ли вы, товарищи, чтобы возратился Джонс?

Давно стало понятно, что единственная надёжная основа для олигархии - коллективизм.

Мыслепреступление не влечет за собой смерть: мыслепреступление ЕСТЬ смерть.

... жизнь может дать только одно облегчение — кишечника.

Достоверно одно: смерть не приходит тогда, когда ее ждешь. Традиция, негласная традиция — ты откуда-то знаешь о ней, хотя не слышал, чтобы о ней говорили, — такова, что стреляют сзади, только в затылок, без предупреждения, когда идешь по коридору из одной камеры в другую.

"— Неужели вам непонятно, что задача новояза — сузить горизонты мысли? В конце концов мы сделаем мыслепреступление попросту невозможным — для него не останется слов. Каждое необходимое понятие будет выражаться одним-единственным словом, значение слова будет строго определено, а побочные значения упразднены и забыты."

Из всех живых существ один человек потребляет, но ничего не производит

Умный тот, кто нарушает правила и всё-таки остаётся жив.

Оно не скреплено ничем, кроме идеи, идея же неистребима.

В апреле Скотный Двор был провозглашен республикой, а раз так, полагалось выбрать президента. Кандидат на пост президента был всего один – Наполеон, и его избрали единогласно.

Скрывать чувства, владеть лицом, делать то же, что другие, — все это стало инстинктом.

Причин не доверять Стукачу они не видели, особенно если учесть, что успели основательно забыть, как им жилось до восстания. Хотя при всем том бывали дни, когда они предпочли бы, чтобы их кормили не цифрами, а чем-то более существенным.

Животные слушали сначала Обвала, потом Наполеона и никак не могли решить, кто же из них прав; вообще-то, какой бы оратор перед ними ни выступил, они поддерживали его единодушно.

Вениамин читал не хуже любой свиньи, но своим умением никогда не пользовался. Насколько ему известно, говорил он, ничего путного не написано, а раз так, незачем и читать.