Цитаты из книги Скотный двор

И тем не менее прошлое, пускай по природе своей изменяемое, на самом деле никогда не меняется. То, что правда сейчас, правда от века и до века. Все просто.

Это немного пугало, как возня тигрят, которые скоро вырастут в людоедов.

"Уединиться для человека очень важно. Каждому время от времени хочется побыть одному.И когда человек находит такое место, те, кто об этом знает, должны хотя бы из простой вежливости держать эти сведения при себе."
Чаррингтон

И тем не менее прошлое, пускай по природе своей изменяемое, на самом деле никогда не меняется.

В этой игре, которую мы ведем, выиграть нельзя. Одни неудачи лучше других - вот и всё.

А знаешь, какой у меня план? Раздобуду где-нибудь настоящее женское платье и стану носить его вместо этих противных штанов. И шелковые чулки, и туфли на каблуках! В этой комнате буду женщиной, а не партийным товарищем.

“Are you guilty?” said Winston. “Of course I’m guilty!” cried Parsons with a servile glance at the telescreen. “You don’t think the Party would arrest an innocent man, do you?”

Чтобы быть дееспособным, необходимо умение учиться на уроках прошлого, а для этого надо более или менее точно знать, что происходило в прошлом.

Ведь если свободное время и безопасность есть у всех, огромные массы людей, ранее отупляемых бедностью, станут грамотными и научатся думать самостоятельно. А когда это произойдёт, они рано или поздно осознают, что привилегированное меньшинство не выполняет никакой полезной функции, и сметут его. В долгосрочной перспективе иерархическое общество может существовать лишь на фундаменте бедности и невежества.

Однако при этом стало ясно, что повышение всеобщего благосостояния угрожает иерархическому обществу гибелью: собственно, это и есть гибель. В мире, где у всех короткий рабочий день, достаточно еды, есть дом с туалетом и холодильником, автомобиль или даже самолёт, самая очевидная и, возможно, самая важная форма неравенства уже устранена. Богатство, если им обладает каждый, больше не означает исключительности.

Твоё имя вынуто из списков, все упоминания о том, что ты делал, стерты, факт твоего существования отрицается и будет забыт.

- Иногда, - сказала она, - тебе угрожают чем-то таким... таким, чего ты не можешь перенести, о чем не можешь даже думать. И тогда ты говоришь: "Не делайте этого со мной, сделайте с кем-нибудь другим, сделайте с таким-то". А потом ты можешь притворяться перед собой, что это была только уловка, что ты сказала это просто так, лишь бы перестали, а на самом деле ты этого не хотела. Неправда. Когда это происходит, желание у тебя именно такое.

Возьмем, например, "голод". Если есть слово "голод", зачем вам " сытость"?

Находиться в меньшинстве, хотя бы даже совсем одному, не означает безумия. Есть правда и есть неправда. Если ты держишься правды, пусть даже против всего мира, ты не безумен.

Если ты чувствуешь, что оставаться человеком стоит - пусть это ничего не даёт, - ты всё равно их победил.

Нецелесообразно развивать у масс сильные политические пристрастия. Все, что от них требуется, - примитивный патриотизм, к которому можно взывать, когда требуется удлинить им рабочий день или урезать пайку.

Ведь если обеспеченность и досуг станут всеобщим достоянием, то огромные массы людей, обычно живущих в нищите и невежестве, станут образованными и научатся думать самостоятельно, вслед за чем рано или поздно осознают, что привилегированное меньшинство не несёт никакой полезной функции. 

Сообщали, что состоялись демонстрации, на которых благодари ли Старшего Брата за увеличение пайки шоколада до двадцати граммов в неделю. А ведь только вчера, думал он, объявили о снижении до двадцати граммов. Неужели проглотят вранье через какие-то сутки?

- Массы - не люди, - сказал он презрительно.

Ночью, арестовывают неизменно ночью. Рывком из сна, грубая рука трясёт за плечо, яркий свет в глаза, кольцо суровых лиц вокруг постели. В подавляющем большинстве случаев - никакого суда, никаких оповещений об аресте. Люди просто исчезают и всегда - в ночь.