Цитаты из книги Дальний умысел

"- Это мое потаенное гнездышко, - сказала Бэби, указывая на книжные ряды вдоль стен. - Здесь я могу быть сама собой. Она налила виски в два бокала, а Пипер окинул корешки печальным взглядом. На полках царила такая же неразбериха, как в его жизни; всеядность хозяйки была поразительной. Мопассан склонился на Хейли, а тот подпирал Толкина, и Пипер, взрастивший свое "я" на нескольких великих писателях, не мог себе представить, как можно быть самим собой в такой мешанине книг."

"Она превозносила несомненно великое и предавала анафеме все остальное; таким нехитрым способом она и прослыла великим ученым."

"... литературный неандерталец, который думает, будто писательство - это уход в прошлое и бестолковое подражание давно умершим романистам."

"Ненастоящий автор - это уже достаточно скверно, но ненастоящий мертвец - это просто какой-то ужас."

Романистика сходит со сцены - её заменяет литературная религия. Себе на радость люди больше не читают.

Книги - это для тех, кто не находит себя в жизни.

Шторы были розовые, палас розовый, мягкая стеганая обивка тахты – розовая. И рядом розовый торшер. На тахте розовый Френсик разбирался с розовым бельем Синтии Богден, нашептывая в ее розовое ухо приторно-розовые нежности.

– Слушайте, – сказал он, – попробовали бы вы подать иностранного писателя, который не лауреат Нобелевской премии и нигде его не пытали. С такими-то просто. А что ваш Пипер? Ни то ни се. Вот и стараемся: свалка, мало-мало крови и раз – он у нас уже знаменитый. И перебинтованный: это уж на всякого телезрителя. Теперь его физия миллион стоит.

Хватит уж того, что мы это прочли и похоронили в памяти. Неужели нужна еще эксгумация?

Когда Френсика спрашивали, с какой стати он нюхает табак, он объяснил, что по недосмотру судьбы родился на два столетия позже, чем ему следовало.

Да по сравнению с этим "Ледди Чаттарлей" - девственница!

Френсик извлёк табакерку, сопливый красный платок и возблагодарил Бога, что он холостяк. Женские ходы и хитрости были превыше его понимания.

В медитативного романе действенна мысль. Лишь незрелый ум находит пищу во внешней активности бытия. Наши мысли и чувства — суть формы протяжения нашей самости, а именно человеческая самость создает великие жизненные драмы.

- Ты забываешь, что мое призвание - торговля, - сказала Соня. - Мне бы в Сахаре жарой торговать.

По сравнению с разгулявшимся Пипером ящик Пандоры - это просто зефиры и амуры!

Питер был столь предан своему таланту, что на чувства к живым людям у него времени почти не оставалось, а какое было — тратилось на увиливание от хищных незамужних хозяек пансионов и на смутное обожание их молоденьких постоялиц.

Френсик попробовал проникнуть в душу жены Хатчмейера. Сорок лет брака с таким чудищем — это либо она мазохистка, либо человек упругости необычайной.

Лишь через минуту до Френсика целиком дошел смысл телеграммы, который вызвал у него сомнение, а затем спасительное недоверие. Пипер не мог погибнуть. В уютном мирке Френсика смерти не было, о ней только писали. Смерть — это что-то нереальное, отдаленное, вымышленное.

В медитативном романе действенна мысль.