Истоки тоталитаризма

Ханна Арендт

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,2

131 оценка

5
43%
4
40%
3
15%
2
1%
1
2%

Ваша оценка

Прочитали 152Хотят прочитать 1022

Рецензии

carbonid126 июня 2016 г.
Что такое «Истоки тоталитаризма»? Это «Повелитель мух» на территории Европы, это «Механический апельсин», порезанный на кусочки, это темная сторона «Так говорил Заратустра», это упрек в сторону Достоевского и Уэлша, это все по делу тетка сказала…
В своем труде 1951 г. Х. Аренд основательно подошла к определению понятия тоталитаризма и его генезиса со второй половины XIX века – зарождения империализма, или середины XVII века – буржуазной революции в Англии, или даже от зарождения человека, поскольку «зло есть природа человека» - тезис, с которым она активно полемизировала на страницах книги. Русский перевод сделан на издание 1966 года, которое может окончательно обозначить рамки существования тоталитарных систем в Европе: 1929 – 1953 для СССР; 1938 – 1945 для Третьего Рейха. И всё. В Италии, Испании, Китае(?) тоталитаризма не было (за Арендт). Уже это датирование бросается в глаза, так как в массовом сознании бытует стереотип, например, советского тоталитаризма «от Ленина до Перестройки». Общество тоталитаризма – амбивалентное, жидкое понятие, которым можно даже бабушек на скамеечке обозвать.
Разделена книга на три раздела. Еврейский вопрос – такое себе вступление аж на 200 страниц, скорей дань времени (интересно же «почему евреев»), чем основная тема. Далее следует империализм и тоталитаризм, самый сок. Название книги не обманывает, тут есть, в самом деле, истоки, которые начинают сливаться в единое целое после 1884 года (если мне не изменяет память). Начало борьбы европейских империй за заморские провинции для экспорта капитала. Здесь начинается бодриярствование средней степени и прочее... бабушкины почти 2-тысячелетние кости начинают скрежетать, а она пытается использовать черную магию. Хрясь! Первая мировая.
Это был империализм, кст. Что до тоталитаризма, то там все намного печальней для нас, почтиевропейцев, поскольку в ход вступила белая магия. Когда упало национальное государство как строй, границы между классами начали размываться, а политические партии превращаться в симулякры, родился метакласс – массы, а также надпартии, рожденные из пандвижений и культурных течений времени. С движений постепенно выделились организаторы, идеологи – вожди, для представления интересов абсолютно всей (хе-хе) переплавленной массы. Здесь, среди прочих, лидерами-затейниками и была разыграна та еврейская карта.
На что Аренд обратила пристальное внимание, это интеллигенция и ее роль в создании предпосылок для тоталитаризма. Под раздачу попали тучи декадентов, а еще русская литература [1] почти что целиком. Создание романического образа лишнего человека, отбрасывание морали были прямым путем к нигилизму. Или стали такими в трактовке лидеров масс.
Сделаем выводы:
В XIX веке система национального государства зашла в тупик своего развития, началось разложение классической европейской культуры, некоторые кричали о необходимости перерождения, но был выбран экстенсивный путь – империализм. Излишек капитала и людей был брошен на колонизацию Африки и Азии; как результат – возникновения расизма, миллионы мертвых туземцев и через некоторое время снова тупик в европейской политике, который разрешать пришлось уже мировой войной. Последующие события показали беспомощность европейских кабинетов в условиях кризиса и потрясений: они просто смотрели (или тщетно пытались остановить в случае с Россией) на становление тоталитарных режимов.
Тоталитарное государство – это не государство, поскольку само оно заменено вездесущей теперь надпартией – матерью, отцом, Богом и законом в одном лице; в ход запущена идея перманентной революции – бесконечного расширения с неясными глобальными целями; тоталитаризм это не когда сопротивление подавляют (это диктатура/тирания/…), а когда граждане морально сдались, внутреннего сопротивления не существует; случайные репрессированные выступают в качестве «внешних» врагов и топливом для машины, без репрессий не возможно существование тоталитарного строя; из последнего следует – полицейские органы получают широкую, почти неограниченную власть в таком строе, а также зачастую со временем сами становятся жертвами режима; концлагерь – «кабинет Любви» и глаз Саурона в одном лице.
Бонус

***

Когда ее я видел,
тьма волос меня влекла.
Во снах своих ее предвидел.
Я знал, что черные ресницы
посмотрят на меня,
когда закончится Война.
И мы построим Новый Мир.
Я в плен попал, решетку гнул,
пока великий вождь
мне руку помощи не протянул.
Как верный сын прекрасного отца,
идее верностью служил года
Я всем хотел добра.
Когда вернулся в дом родной,
красное пламя
сердцам других принес.
Стекло дрожало, дверь скрипела,
мой взвод боролся
с польской буржуазной саранчою.
И вот остались с ней вдвоем.
Ляшские пяты, светясь в ночи,
тянулись за солдатами.
Затаившее дыханье.
Хрустел в кромешной тьме
кувшин под сапогом,
а острый месяц расколол
осенние вечерние шелка
и отозвалось небо стоном.
Весной в бордель армейский занесло.
Молоденькая ведьма-потаскуха
пронзительно в меня смотрела.
И оседлав метлу,
за мужа из Сибири,
летя над головой, спросила.
Лежа в постели,
ловя лучи с дальнего Востока,
огня вдыхал я аромат.
В тот миг презрения улыбка озарила
лицо счастливое мое.
Я вспомнил олуха
в порванных штанинах:
попа на зелененькой траве,
соломинка во рту,
он мечтал любить и быть любимым
и главное – любовь для всех.
Хех!
"Товарищи!!!
Западный шпион не дремлет,
остановил волну социализма на реке.
Пока приказ "Восток"
Пришлось мне снова с малой Родины уйти.
Сержант, повозка, яма, куркули,
лейтенант, свет, буржуи, пли,
капитан, веранда, лампа, водка,
майор, восход, записка, ночь.
Ласкал холодное железо,
вращал судьбу, как барабан,
в глазах бездонной тьмы
я истину искал.
Заглянул в окно,
дождь барабанил по стеклу,
молния сверкнула в темноте,
мелькнула тень,
раздался гром,
и скрип, и стук,
но было поздно.
Читать далее
24
3,7K
Phashe26 июня 2016 г.
Очень страшные сны
С утра я проснулся с мыслью, что “Арендт требует осмысления”. Она так вот сама и заявила, придя ко мне ночью во сне: “Пашенька, подумай, осмысли, чёрт побери, это же тебе серьёзная тема, а не как обычно какой твой Бодрийяр”. И вправду ведь, и я задумался, а задумавшись, вновь задремал и ко мне во сне явился уже сам Жан и сказал: “Пашенька, подумай, осмысли, чёрт побери, это же серьёзная тема, это ведь тот же Бодрийяр”. И вправду ведь, и я задумался, на этот раз не уснув.
Схемы универсальны и их на самом деле не так много, и это применимо ко всем сферам человеческого бытия: мода, общество, культура, политика, религия. При должном уровне абстрагирования от конкретного предмета можно прийти к общей схеме, которая будет подходить для множества других предметов или явлений, обнаруживать их родство или просто схожесть по принципу действия, устройства и др. моментам. Можно менять переменные, цвет, вкус и запах, но сама формула, схема или механизм действия остаются неизменными, хоть перед нами кажется предстают вещи совершенно разной природы. Ну да ладно, о чём это я...
Впрочем, книга ведь не об этом совсем. Она действительно очень подробно и внимательно рассматривает тоталитаризм и события, явления, тенденции в обществе и политике, которые привели к тому, что он стал возможен. Пересказывать всё это не имеет смысла, ибо для внятного изложения сути понадобиться пересказать чуть-ли не всю книгу целиком, а она всё же большая.
Тоталитаризм это не тирания, не вариант абсолютной монархии или чего ещё подобного. Арендт считает его абсолютно новым явлением, уникальным и, скорее всего, уже не повторимым в том самом аутентичном виде (хотя тут на ум приходит Северная Корея, но, если присмотреться, то это явление схожее, но всё же не то, о чём говорит Арендт). Для появления тоталитаризма нужны были чуть-ли не лабораторные условия, стечения обстоятельств, располагающий к его возникновению исторический фон и почва, так что явление это столь же крутое и редкое, как Большой Взрыв, а по стечению необходимых условий такое же многосложное, как момент зарождения первой жизни на планете Юпитер.
Кстати, самое главное (как по мне), Бодрийяра я вспомнил не только потому, что не мог его не вспомнить, но ещё и по той причине, что ближе к концу Арендт выстраивает общую схематическую модель тоталитарного государства, которую можно охарактеризовать одним словом – симулякр. Тоталитарное государство всё симулирует, а прежде всего самая явная симуляция прослеживается в области труда и производства. Также закон и порядок, безопасность и угроза (враг внешний и враг “объективный”). Идея труда ради труда хорошо видна на примере трудовых лагерей (по сути это тот самый символический обмен, без реальной прибыли, если даже не в убыток, как в случае с нацистскими лагерями смерти); идея пропаганды с её накрученными числами и непонятными словами, впрочем, сюда же и все тоталитарные СМИ (явный отрыв от референтов); зомбированные люди, которые потеряли всё человеческое и являются всего-лишь эрзац-человечками, манекенами, которые похожи на людей, но уже не люди по причине потери свободы воли (тоталитарному режиму люди не нужны) и пр. В общем, я опять нашёл Бодрийяра там, где его не было.
На этой мысли мне захотелось вновь уснуть, но перед самым моментом погружения в сон я понял, что имею все шансы встретить в очередном сне Оруэлла, чего я испугался и в итоге не уснул. Все эти явления, они не столь интересны как таковые, ибо по прошествии лет они нам всем неплохо знакомы, хотя бы в общих чертах, хотя бы благодаря Оруэллу и Замятину (а также многим другим). Арендт пускается в более глубокий анализ и пытается не столько описать сами явления, но объяснить зачем всё это делалось, какой во всём был смысл, какая логика, и как оно между собой связано. Интересно то, что она рассматривает режимы Сталина и Гитлера в сравнении, как во многом схожие и во многом внешне расходящиеся, хотя даже если брать различия, то – при должной степени абстрагирования – мы всё равно приходим к одним и тем же используемым ими схемам и одной и той же логике.
Впрочем, вначале было слово и слово это было антисемитизм. После недавнего чтения Горенштейна и Фукса мне о нём говорить отдельно не хочется. Коротко: она рассматривает история еврейства с более давних времён и до первой половины двадцатого века. Причины нелюбви к евреям; еврейские мифы; как это всё было связано с политикой; финансирование и гос. кредиты; выход евреев в общество и политику, и др. Общество всегда относилось к еврейству с подозрением, - не ново, но, суть: складывалась презренная группа с многовековой историей презрения к себе. Внимание, вопрос: применима ли такая же схема по отношению к современной ситуаци, можно ли будет разыграть такую же карту, только уже с другой переменной (ислам, беженцы)? Как обычно, а также многое другое, – покажет время.
ПС. В ближайшие дни добавлю небольшой конспект по основным моментам, ибо всё же книга действительно крайне годная, но писать на неё рецензию дело достаточно бессмысленное, а написание исключительно конспекта мне претит. Пусть будет так.
Читать далее
22
2,4K
metrika9 августа 2011 г.
Книга сложная.
Написана сразу после войны, в 60-х годах дорабатывалась. (В предисловии Арендт об этом подробно пишет.)
Все выводы и обобщения сделаны на примере гитлеровской Германии и сталинской России.
Не могу сказать, что я со всем согласна, как не могу сказать, что все поняла и обо всем могу судить. Но задумалась о многом и на многое посмотрела другими глазами.
Я постаралась выписать побольше цитат. (Обидно, что существенная часть их безвозвратно пропала во время сбоя сервера.) Они конечно не дают полного представления о книге, но кое-какие выводы для себя сделать можно.
Читать далее
16
1,7K

Все рецензии

Цитаты

metrika7 августа 2011 г.
Чтобы управлять поведением своих подданных, тоталитарному режиму нужно одинаково хорошо подготовить каждого и на роль жертвы, и на роль палача.
15
5,7K
Natasha_volk1 июня 2014 г.
«Всегда было истиной, что толпа встретит «действия сильного восхищенным замечанием: может, это и подло, но зато ловко».»
12
4,7K
metrika24 июля 2011 г.
Коренное отличие современных диктатур от всех тираний прошлого заключается в том, что террор используется не как средство уничтожения и запугивания противников, а как инструмент управлеия совершенно покорными массами людей.
11
226